Это был инструмент рабовладельца. Оковы. И я должен был надеть их на живого человека.
Я заставил себя сжать их в кулаке, спрятав от взгляда магистра свою реакцию.
— Приказ ясен, — сказал я ровным, безжизненным голосом. — Найти. Захватить. Доставить в Эшмир.
— Именно, — кивнул Тибериус, и на его лице снова появилась эта отеческая улыбка. — Иди, Дрейк. И да пребудет с тобой Порядок.
Я молча кивнул, развернулся и пошел к выходу. Я чувствовал его взгляд в спину. Взгляд паука, который только что отправил свою самую ядовитую осу делать за него грязную работу.
Я спускался по той же бесконечной винтовой лестнице, но теперь она казалась мне путем в преисподнюю. В руке я сжимал холодные браслеты. Они казались невероятно тяжелыми. Словно я нес в ладони вес своего предательства. Предательства самого себя.
Внизу меня ждал Малахий. Он посмотрел на мое лицо и, кажется, все понял без слов. Он был единственным, кто умел читать меня, как открытую книгу, как бы я ни старался прятать страницы.
— Готовить отряд? — коротко спросил он.
— Да, — ответил я, проходя мимо него. — Собирай «Ястребов». Только лучших. Берем припасов на две недели. Выдвигаемся на рассвете.
Я не остановился. Я шел в свои покои, в свою холодную келью. Мне нужно было остаться одному.
Я шел спасать мир. Это то, что я должен был говорить себе. Это то, во что я должен был верить.
Но холодный металл в моем кулаке и горький привкус во рту говорили об обратном.
Я шел спасать мир. Но для этого мне предстояло сломать чью-то жизнь. И я не был уверен, что моя собственная душа выдержит этот хруст.
Глава 4: Танец в Долине
Правило номер один в любой миссии: никогда не недооценивай противника. Правило номер два, мое личное: если твоя цель — женщина, способная заставить деревья танцевать, умножай первое правило на десять и веди себя так, словно идешь по минному полю. Босиком. В темноте.
Долина ведьмы встретила нас тишиной. И жизнью.
Это был шок. Мы несколько дней тряслись по Пепельным землям — серой, растрескавшейся пустыне, где даже ветер, казалось, умер от тоски, а воздух был настолько сухим, что царапал горло. А здесь… здесь все было другим. Воздух был густым, влажным, пахнущим мокрой землей, прелой листвой и чем-то неуловимо сладким. Цветами. Я уже, черт побери, забыл, как они пахнут.
Все вокруг было до неприличия зеленым. Сочным, буйным, хаотичным. Деревья-гиганты, чьи кроны сплетались так плотно, что под ними царил вечный сумрак. Толстый ковер из мха, покрывающий каждый камень. Это место было живым. Оно дышало. И оно наблюдало. Я чувствовал это кожей.
— Разделиться, — мой голос в этой оглушающей тишине прозвучал, как треск сухого сука. — «Ястребы», занять позиции по периметру. Полное окружение. Гаррус, ты берешь северный склон. Малахий, южный. Никто не входит и никто не выходит. Огонь открывать только по моему прямому приказу. И я хочу подчеркнуть: приказ должен исходить непосредственно из моего рта, а не из ваших панических фантазий, когда вам на шлем сядет какая-нибудь цветастая бабочка. Нам нужна она живой. Все ясно?
Мои парни молча кивнули, их лица были серьезны. Они были лучшими. Профессионалы до мозга костей. Они растворились в зелени без единого звука, словно призраки. Через десять минут долина превратилась в мышеловку. Идеально расставленную и бесшумную.
И я пошел внутрь. Один.
Тибериус приказал доставить ее невредимой. Это была не карательная операция, а захват. Чем меньше насилия и разрушений, тем лучше. К тому же, я был единственным, кто мог противостоять ее магии на равных. Я закончил Академию Боевых Магов с отличием не для того, чтобы прятаться за спинами своих солдат, когда дело пахнет жареным колдовством.
Я шел не таясь. Каждый мой шаг по упругому мху был выверен. Я был приманкой. Пусть видит меня. Пусть сосредоточится на мне. Пусть считает, что я — единственный враг.
Ее магия проявилась не сразу. Сначала это были мелочи. Я чувствовал ее, как легкую рябь на поверхности спокойной воды. Она была разлита в самом воздухе, как пыльца. Теплая, хаотичная, пахнущая озоном после грозы. Полная противоположность моей — холодной, острой и дисциплинированной, как удар клинка.
Тропинка, по которой я шел, вдруг начала петлять, уводя меня обратно к ручью. Примитивная иллюзия. Я проигнорировал ее, срезав путь напрямик через заросли. Тогда ветви орешника сплелись передо мной в плотную, колючую стену. Я не стал ее рубить. Я просто нашел слабое место в плетении заклинания — там, где ее концентрация ослабла, — и прошел сквозь нее, оставив на мундире лишь пару царапин.