Мило. Ее магическая система безопасности обладала всей утонченностью захлопнувшейся двери в деревенском нужнике. Она была сильна, спору нет. Ее сила ощущалась, как стихия. Но она была самоучкой. Дикой. Необузданной. А я был выпускником лучшей военной академии. Я знал структуру магии, ее законы. Это было все равно что сравнивать уличного драчуна с мастером фехтования.
Я чувствовал ее. Ее страх. Ее панику. Она была здесь, где-то рядом, и металась, как зверек в клетке, чувствуя, как сжимаются прутья. Я шел по следу ее магии, как ищейка идет по запаху. След привел меня на поляну, в центре которой бил небольшой водопад, низвергаясь в кристально чистое озеро.
Идеальное место для логова.
Я замер за стволом гигантского вяза, сливаясь с тенью. И стал ждать. Профессиональный охотник никогда не лезет в нору. Он выкуривает зверя наружу. Или ждет, пока он не выйдет сам.
Я ждал около часа. Стоял неподвижно, почти не дыша, став частью этого леса. И она вышла.
Она появилась из-за зеленой завесы плюща, словно дух этого места. И я впервые увидел ее.
Она была… маленькой. Хрупкой. В убогом, мешковатом платье, с волосами, стянутыми в небрежный узел. Она огляделась по сторонам, и в ее движениях была грация дикого зверька — настороженная, плавная. Она не знала, что я здесь. Она не чувствовала меня. Я укрыл свою ауру щитом Порядка, став для нее невидимым.
Она подошла к ручью, чтобы набрать воды. И на мгновение я увидел ее лицо в профиль. Тонкие, чистые черты. Длинные ресницы. Кожа, казавшаяся почти прозрачной. Она не была похожа на тех ведьм из страшилок, которых описывали инквизиторы, — старых, горбатых карг с бородавками. Она была… юной. И красивой, даже под этой серой, невзрачной маскировкой.
Во рту снова появился горький привкус. Тот самый, что остался после разговора с Тибериусом. Я пришел спасать мир, а чувствовал себя браконьером, который собирается застрелить последнюю в этом лесу лань.
Она закончила свои дела и скрылась обратно в своем гроте. Я решил, что ждать больше нет смысла. Пора было заканчивать этот спектакль.
Я вышел из своего укрытия и бесшумно пересек поляну. Я не пошел к водопаду. Я встал на другом берегу ручья. На открытом месте. Точка, с которой ее пещера была видна как на ладони. Я встал так, чтобы она, выйдя, увидела меня сразу. Чтобы у нее не было времени на подготовку. Чтобы шок стал моим первым оружием.
И я стал ждать снова. На этот раз недолго.
Когда она вышла во второй раз, она увидела меня.
Я видел, как ее тело застыло. Видел, как расширились ее глаза, как ужас сменил беспечность на ее лице. Она стояла, парализованная, а я просто смотрел на нее, давая ей осознать всю безнадежность ее положения. Я видел, как в ее голове проносятся варианты: бежать, атаковать, спрятаться. И как она отбрасывает их один за другим. Потому что она знала. Поймана.
Я медленно, не отрывая от нее взгляда, шагнул в ручей. Ледяная вода доходила мне до колен, но я этого не замечал. Вся моя концентрация была на ней. На каждом ее вздохе, на каждом дрогнувшем мускуле.
— Илия из клана Животворящих, — произнес я, и мой голос разнесся над шумом воды. Я не спрашивал. Я утверждал. Я хотел, чтобы она знала: я пришел не на разведку. Я пришел за ней. — Я искал тебя.
Я стоял и смотрел, как она замирает. Попалась.
В ее серых глазах, как в мутной воде, сменяли друг друга эмоции: неверие, осознание, и, наконец, чистый, животный ужас. Она поняла, что все ее уловки, вся ее дикая магия оказались бесполезны. Что я прошел сквозь ее защиту, как нож сквозь холстину, и теперь стою здесь, на пороге ее дома, как воплощение всех ее ночных кошмаров.
Хорошо. Шок — это тоже оружие. Пока она парализована им, она не будет делать глупостей.
Я вышел из тени и остановился в нескольких шагах от нее, на открытом месте. Без артефактов в руках. Без обнаженного меча. Я не хотел, чтобы она видела во мне мясника. Я хотел, чтобы она увидела неизбежность.
— Меня зовут Дрейк, — сказал я, мой голос прозвучал ровно, без эмоций. — Лорд-командор отряда «Ястребы Пепла». И ты нужна мне. Живой.
Я намеренно сделал акцент на последнем слове. «Живой». Пусть думает. Пусть поймет, что это не стандартная карательная операция. Пусть ее мозг, сейчас работающий на чистой панике, зацепится за эту соломинку.
Она молчала, только едва заметно дрожала. Ее взгляд метался, оценивая пути к отступлению. Но их не было. Мои «Ястребы» уже давно превратили эту долину в клетку. Ловушка захлопнулась.