— Ты пойдешь со мной, — продолжил я тем же безапелляционным тоном. Я не угрожал. Я констатировал факт. Угрозы вызывают сопротивление. Факты — смирение. — По-хорошему или по-плохому. Выбор за тобой. Но уверяю тебя, первый вариант гораздо приятнее для нас обоих.
Я ожидал слез. Мольбы. Может быть, даже попытки торговаться. Но я снова ее недооценил.
И вот оно. Огонь.
Страх в ее глазах уступил место ярости. Горячей, злой, отчаянной. Ее хрупкое тело напряглось, как натянутая тетива. Она из загнанного зверька превратилась в хищницу, готовую продать свою жизнь как можно дороже.
— Пошел к дьяволу, — прошипела она, и в ее голосе было столько яда, что им можно было бы отравить небольшой отряд.
Я не смог сдержать легкой усмешки. Что ж, это было… освежающе. Я привык, что при виде моей формы люди либо падают на колени, либо разбегаются. А эта маленькая ведьма, стоя в пяти шагах от своей смерти, посылала меня к праотцам. В ней было больше духа, чем в половине новобранцев в моем гарнизоне.
— Я ценю твой боевой дух, ведьма. Но не советую тебе делать глупостей. Я сильнее, быстрее, и моя магия сильно отличается от твоей.
Это была не угроза. Это была последняя попытка решить все миром. Я дал ей шанс.
Она им не воспользовалась.
— Убирайся с моей земли, охотник, — сказала она, медленно поднимая руку.
Я почувствовал, как ее магия собирается вокруг нее, как воздух перед грозой. Земля под моими ногами едва заметно задрожала. Примитивно, но мощно. Она собиралась обрушить на меня всю ярость этого леса.
Моя усмешка исчезла. Взгляд стал жестким. Время переговоров вышло.
— Я предупреждал.
Она была быстрой. Но я был быстрее.
Прежде чем ее заклинание успело оформиться, я двинулся. Один молниеносный рывок, сокративший расстояние между нами до нуля. Она не успела даже вскрикнуть.
Моя рука сомкнулась на ее запястье. Оно было до смешного тонким и хрупким. Я почувствовал, как под моей хваткой бешено забился ее пульс. Другая рука легла ей на затылок, пальцы утонули в ее волосах — на удивление мягких и шелковистых. Я рванул ее на себя, впечатывая в свою грудь, лишая ее равновесия и пространства для колдовства. Магический импульс, который она собирала, рассыпался, как песок.
Она отчаянно уперлась ладонями мне в грудь, пытаясь оттолкнуть. Тщетно. Я держал ее легко, одной рукой, чувствуя, как ее сердце колотится о мои ребра. Она пахла не магией и не страхом. Она пахла дождем, лесом и упрямством.
— Глупая маленькая ведьма, — прошептал я ей прямо в губы, мой голос был низким и злым — на нее, на себя, на всю эту проклятую миссию. Мое дыхание смешалось с ее. — Ты действительно думала, что сможешь мне противостоять?
Она замерла, тяжело дыша. И посмотрела мне в глаза.
И в этот момент что-то изменилось.
Я ожидал увидеть в ее взгляде ненависть, страх. Но я увидел… узнавание. Словно она смотрела не на врага, а сквозь меня, в самую мою душу. И то, что она там увидела, заставило ее замереть. Словно она прикоснулась к моей Хвори. К моему льду.
Это мимолетное, интуитивное понимание сбило с толку нас обоих. На секунду я забыл, что я — охотник, а она — моя добыча. Я был просто мужчиной, который держит в руках женщину. Слишком близко. Опасно близко.
Мой взгляд невольно скользнул с ее глаз на ее губы. Полные, приоткрытые от прерывистого дыхания. В голове мелькнула совершенно неуместная, безумная мысль — интересно, какие они на вкус?
Что за чертовщина со мной происходит?
Мое тело, этот вечный предатель, отреагировало на ее близость, на ее запах, на тепло ее тела, которое я чувствовал даже сквозь слои одежды и кожи. Кровь в моих жилах потекла быстрее, и это не имело никакого отношения к битве.
Я, кажется, тоже был сбит с толку. Моя хватка на ее волосах слегка ослабла. Я, сам того не осознавая, наклонил голову, словно…
Она резко дернулась, пытаясь вырваться из этого странного, гипнотического оцепенения. Этот рывок вернул меня в реальность.
— Не в этот раз, — мой голос снова стал жестким. Я отстранил ее на вытянутую руку, но не отпустил. Спектакль окончен. Пора было заканчивать.
Из-за пояса я извлек два гладких браслета из черного металла.
Я почувствовал себя последним ублюдком. Это были не клинки воина. Это были оковы. Инструмент рабовладельца. И я был этим рабовладельцем.
При виде их из ее глаз исчезла вся ярость. Ее сменил чистый, животный ужас.
— Нет! — закричала она, снова начиная вырываться, на этот раз с силой обреченной. Она билась в моих руках, как птица, но я держал крепко.
Я защелкнул один браслет на ее тонком запястье. Холодный металл обжег ее кожу.
Затем, чтобы покончить с этим как можно быстрее, я защелкнул второй на своем.