Я вдруг поняла, в какую ловушку мы оба попали.
Он пришел сюда, чтобы пленить меня. Но, надев эти браслеты, он приковал себя ко мне куда крепче, чем я к нему. Он зависел от меня. От моего тепла. От моей жизни.
А я… я была связана с человеком, чья тайна была так же смертельна, как и моя собственная. Я была в руках монстра, который сам был раненым, загнанным в угол зверем.
Слабость становилась невыносимой. Ноги подкашивались. Я чувствовала, как моя сила продолжает утекать, и если это не прекратится, я просто умру. Превращусь в иссохшую оболочку, как те, из моих кошмаров.
— Сними их, — прохрипела я, вкладывая в эти слова все остатки воли. — Ты… ты убьешь меня.
Он моргнул, словно выныривая из транса. Его взгляд сфокусировался на моем бледном лице. Он увидел мой страх, мою слабость. И я увидела, как в его глазах промелькнула борьба. Мимолетная, но отчаянная. Борьба между облегчением, которое он испытывал, и осознанием того, что это облегчение меня убивает.
Он ничего не сказал. Он просто поднял свою руку, на которой чернел браслет, и сосредоточился. Я почувствовала, как его магия Порядка, холодная и острая, окутала нашу связь. Он не пытался ее разорвать. Он пытался ее… контролировать. Поставить плотину.
Поток моей силы, утекающий из меня, замедлился, а потом и вовсе иссяк, наткнувшись на возведенный им барьер.
Я судорожно вздохнула, хватая ртом воздух. Слабость никуда не делась, но ощущение, что меня выпивают до дна, прошло. Я стояла, пошатываясь, и смотрела на него.
Он спас меня. На мгновение. Чтобы, вероятно, убить позже, медленнее.
Он тоже тяжело дышал. Я видела, каких усилий ему стоило контролировать эту связь. На его лбу выступила испарина. Он смотрел на меня, и в его взгляде больше не было ни уверенности, ни превосходства. Только сложный, пугающий коктейль из шока, надежды и мрачной решимости.
Мой план по спасению мира только что сгорел в пепел.
А на его руинах начался новый, куда более страшный сценарий. Я была не просто пленницей, которую ведут на заклание. Я была живым эликсиром для своего палача. И теперь я знала его самую смертельную тайну. А это делало меня не просто ценной.
Это делало меня невыносимо опасной.
Дрейк
Мир взорвался.
Нет. Не так. Взрыв — это огонь, шум, разрушение. А это было… вторжение. Тихое, теплое и абсолютное.
В тот момент, когда черный металл сомкнулся на моем запястье, замыкая цепь между мной и ведьмой, мой ледяной, упорядоченный, умирающий мир треснул по швам. И в эту трещину хлынул поток необузданной, хаотичной, оглушительно живой энергии.
Словно после десяти лет в ледяной пустыне меня внезапно бросили в самое сердце тропического леса во время сезона дождей. Я почувствовал все: тепло солнца, которого не видел, вкус дикого меда, которого не ел, запах тысячи распускающихся цветов, пение птиц, журчание ручьев, шепот ветра в листве. Это была жизнь. Чистая, концентрированная, оглушающая жизнь. Она хлынула в меня по магической связи, заполняя каждую клетку, каждый сосуд.
Я ошеломленно смотрел на нее. На ее лице отражался тот же шок, но искаженный ужасом. Она тоже это чувствовала. Она чувствовала меня.
Я ощутил, как ее магия, ее суть, наткнулась на мою болезнь. На гниль. На лед. Я почувствовал ее отвращение и… что-то еще. Что-то похожее на инстинктивную жалость целителя, столкнувшегося с безнадежной раной.
А потом ее сила, без ее воли, без ее приказа, ринулась в атаку. Она устремилась к гнезду моей Хвори, как река устремляется в пересохшее русло, как свет врывается в темную комнату.
И лед… треснул.
Десять лет. Десять долгих, проклятых лет я жил с этим холодом. Он стал частью меня. Я научился двигаться с ним, сражаться с ним, дышать им. Постоянная, глухая боль в груди была таким же привычным фоном моей жизни, как биение собственного сердца. Я забыл, каково это — жить без нее.
И вот ее не стало.
Она просто исчезла. Не постепенно, не тая. Она испарилась. Словно ее никогда и не было.
Ощущение было настолько ошеломляющим, что у меня подогнулись колени. Я пошатнулся, моя хватка на ней ослабла. Голова закружилась, мир на мгновение потерял фокус. Мое тело, привыкшее к постоянному давлению боли, не знало, как реагировать на ее отсутствие.
На смену льду пришло тепло.
Нет, не просто тепло. Это было солнце. Забытое, полуденное солнце из моего детства. Я почувствовал его на своей коже, в своей крови, в самой сердцевине своих костей. Тепло, которое не просто грело. Оно… оживляло. Я ощутил, как застарелое напряжение, которое я носил в плечах, как панцирь, спало. Как мышцы, вечно сведенные в ожидании следующего приступа, расслабились. Дыхание, которое всегда было чуть сдавленным, вдруг стало легким и глубоким.