И тут до меня дошло. Осознание обрушилось на меня не как озарение, а как ведро ледяной воды, отрезвляя и заставляя дрожать.
Он не просто перестал меня убивать. Он активно мешал этому процессу. Он тратил свою собственную силу, свою хваленую магию Порядка, чтобы сдержать мою магию Жизни, которая рвалась его исцелить, а заодно и прикончить меня в процессе.
Он первым нарушил молчание, и его голос прозвучал хрипло, словно его протащили по битому стеклу.
— Ты пойдешь со мной.
Это была не угроза, а констатация факта, лишенная всяких эмоций. Я вскинула подбородок, стараясь, чтобы мой собственный голос не дрожал от слабости.
— У меня есть выбор?
— Нет, — отрезал он.
— Тогда к чему этот фарс? Куда ты меня тащишь, охотник? В свою цитадель, чтобы повесить мою голову над камином в качестве трофея?
Я ожидала чего угодно — злости, холодной отповеди. Но он просто посмотрел на меня своими бездонными темными глазами, в которых на мгновение промелькнула тень такой вселенской усталости, что у меня неприятно екнуло сердце.
— В Эшмир, — сказал он.
Одно слово.
Эшмир.
Мертвый город. Эпицентр Серой Хвори. Проклятое место, куда не решались соваться даже порождения Аномалии. Место, которое было конечной точкой моего собственного, тайного пути.
Ну, здравствуй, ирония. Кажется, ты будешь моей единственной спутницей в этом увлекательном путешествии.
Мой идеально выверенный, циничный, но в целом рабочий план по спасению мира только что был не просто выброшен в окно. Его с помпой вышвырнули в жерло действующего вулкана.
План «А», напомню, заключался в том, чтобы соблазнить Итана. Милого, простого, сильного Итана, чей мыслительный процесс был сложен, как устройство молотка. Одна ночь, немного магии для крепкого сна, и вуаля — я получаю усиление своих способностей и мчусь в Эшмир налегке. А Итан получает приятное воспоминание и, возможно, легкое недоумение. Все честно. Все просто.
Но Вселенная, очевидно, обладает чувством юмора, достойным придворного шута с тягой к жестоким розыгрышам. Вместо доброго и понятного золотистого ретривера в человеческом обличье мне подсунули… вот это. Волка. Уставшего, раненого, смертельно опасного волка, который теперь прикован ко мне цепью и смотрит на меня взглядом, в котором смешались боль, жажда и чистое, незамутненное раздражение.
Он отвернулся, видимо, решив, что я не рухну в обморок в ближайшие пять секунд, и отдал короткий, резкий приказ своим людям, которые, как оказалось, все это время материализовывались из-за деревьев, словно грибы после дождя. Его «Ястребы». Все как на подбор — высокие, широкоплечие, в такой же черной форме. На их лицах было написано профессиональное спокойствие, но я видела, как их взгляды мечутся между мной и их командиром. Они тоже почувствовали, что что-то пошло не по сценарию.
Так. Думай, Илия, думай. Паника — удел новичков. Ты десять лет выживала в одиночку. Пора включать мозг, а не дрожащие коленки.
Давай разложим факты, как травы на просушку.
Факт номер один: меня поймали. Это минус. Большой, жирный, размером с того здоровяка с рыжей бородой, который сейчас буравит меня взглядом.
Факт номер два: меня не собираются немедленно убивать или высушивать. Он сам сказал: «Нужна живой». Это плюс. Неожиданный, но весьма приятный.
Факт номер три: благодаря этим модным аксессуарам на наших запястьях, он теперь зависит от меня не меньше, чем я от него. Я — его личный болеутоляющий эликсир. И, судя по тому, как его перекосило от облегчения, это была не мигрень, с которой он жил. Это была агония. Это… это рычаг давления. Огромный, блестящий, почти неприличных размеров рычаг.
И факт номер четыре, самый сочный, вишенка на этом торте из отчаяния и черной кожи. Эти бравые ребята везут меня ровно туда, куда мне и нужно. В Эшмир.
Я чуть не рассмеялась в голос. Десять лет я пряталась, жила как мышь, планировала сложнейшую операцию по пересечению враждебных земель, а в итоге получила эскорт. Личную охрану. Самый элитный и опасный отряд во всей армии Ордена Пепла.
Задача не отменилась. Она просто… эволюционировала.
Мой взгляд снова вернулся к Дрейку. Он стоял спиной ко мне, и даже так от него исходила аура власти и абсолютного контроля. Контроля над всем, кроме ситуации, в которую он только что вляпался по уши. Я позволила себе нагло, беззастенчиво его рассмотреть. Да, мясник на ярмарке не стал бы придирчивее оценивать призового быка.