«Вот и прекрасно, — подумала я, методично укладывая вещи в сумку. — Считай меня слабой. Считай меня безобидной. Это лучшая броня, которую я могла бы пожелать».
Я начала с самого важного. Травы. Вот мешочек с высушенным корнем сон-травы — в малых дозах успокаивает, в больших — свалит с ног быка. Или солдата с рыжей бородой. Рядом — листья туманника. Если их сжечь, они испускают густой, дезориентирующий дым. Очень полезно, если вдруг понадобится устроить небольшой хаос. А это — кора серебряной ивы, лучшее средство от боли и жара. Его я упаковала побольше. Что-то мне подсказывало, что в компании Лорда-командора Дрейка болеутоляющее может понадобиться не только ему.
Мой надзиратель, очевидно, заскучал. Он прошелся по пещере, бесцеремонно ткнув сапогом в один из моих глиняных горшков.
— И ради вот этого нас сюда притащили, — пробормотал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы я услышала. — Целый элитный отряд, чтобы поймать деревенскую знахарку. Позор.
Я стиснула зубы. Мои пальцы легли на рукоять острого ножа для кореньев, лежавшего рядом с сумкой. Он был прекрасно сбалансирован, лезвие отточено до блеска. Один быстрый, точный удар под ребра — и этот самодовольный болван захлебнется собственной кровью прежде, чем успеет позвать на помощь. Моя магия могла бы за секунду зарастить вход в пещеру плющом, отрезав меня от остальных. У меня был бы шанс…
Шанс на что? Умереть не сразу, а через пять минут, когда его командир разнесет эту пещеру на куски своей холодной, как смерть, магией?
Я медленно выдохнула, заставляя пальцы разжаться. Нет. Импровизация — это хорошо, но действовать нужно с умом. Мой план был тоньше. Изящнее. И гораздо более жесток в долгосрочной перспективе.
Я взяла нож и аккуратно убрала его в специальный чехол на боку сумки. Потом кремень, огниво, моток крепкой веревки. Мой взгляд упал на небольшой деревянный ларец. Внутри, на подушечке из мха, лежало то немногое, что осталось от моей прошлой жизни. Маленькая серебряная брошь в виде цветка, принадлежавшая матери, и гладкий речной камень, который дал мне один из моих младших братьев, уверяя, что он приносит удачу. Я на мгновение замерла, коснувшись пальцами холодного серебра. Десять лет. Целая жизнь, уместившаяся в одной маленькой коробочке.
— Что, прощаешься со своими ведьминскими побрякушками? — снова раздался голос рыжего.
Я захлопнула ларец и убрала его в сумку, не удостоив варвара ответом. И, наконец, главное.
Дневник наставницы.
Тяжелый, обтянутый потертой кожей том лежал под моей подушкой из вереска. Это была не просто книга. Это была моя карта, мой компас, мое единственное оружие и моя последняя надежда. Я достала его, чувствуя знакомый вес в руках. На глазах у моего стража я перелистнула несколько страниц с зарисовками безобидных растений, а затем, воспользовавшись моментом, когда он отвлекся на шум снаружи, быстро спрятала дневник на самое дно сумки, под свертком с запасной льняной рубахой.
Все. Я готова. Мой дом, мое убежище, вся моя десятилетняя жизнь были упакованы в одну потрепанную кожаную сумку. Я затянула ремни и выпрямилась.
Именно в этот момент в пещеру вошел Дрейк.
Если присутствие его солдата было просто неприятным, как назойливая муха, то появление командира изменило саму атмосферу. Воздух мгновенно стал плотнее, словно из него выкачали все тепло. Тени в углах сгустились, а пламя в очаге, до этого весело потрескивавшее, съежилось и стало ниже. Рыжий тут же вытянулся в струнку, и вся его напускная бравада испарилась, сменившись выражением почтительного страха.
Дрейк не обратил на него никакого внимания. Его взгляд был прикован ко мне. Он остановился в нескольких шагах, и его высокая фигура заслонила собой свет из входа. Его тень упала на меня, на мою сумку, на остатки моей жизни, накрывая все холодом и мраком.
— Готова? — его голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций, но я чувствовала его иначе. Через браслет, через тонкую нить, все еще связывающую нас, я ощущала его внутреннюю борьбу. Это было похоже на гул далекого землетрясения — под внешней неподвижностью скрывался хаос. Он отчаянно пытался удержать контроль, и это стоило ему огромных сил.
И тогда я сделала свой первый ход в этой новой игре.
Я медленно подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Я позволила своим плечам поникнуть, изобразила на лице тень покорности и страха. А потом я улыбнулась. Не дерзко, не вызывающе. Я одарила его самой кроткой, самой застенчивой и смиренной улыбкой из всего своего арсенала. Той самой, с картинно опущенными ресницами и легкой дрожью в губах, которая так безотказно действовала на Итана.