Я не мог этого допустить. Не потому что я вдруг проникся к ней сочувствием. Нет, конечно. Я солдат, выполняющий приказ. Она — «ценный актив», который нужно доставить в Эшмир в рабочем состоянии. Если она умрет по дороге, выгорев, как свеча, вся миссия полетит к дьяволу. А вместе с ней — и единственная надежда этого мира. И моя единственная надежда на избавление. Очень, очень прагматичная причина. Железная логика. Ничего личного.
Я повторял это себе как мантру, пока мои мозги плавились от напряжения.
Потому что девяносто процентов моей концентрации уходило не на то, чтобы высматривать засады на скалах или следить за передвижением отряда. Девяносто процентов моих ментальных сил уходило на то, чтобы постоянно строить и латать чертову плотину. Я представлял себе ее магию как бурлящий, непредсказуемый поток, а свою — как ровные, холодные блоки из гранита. И я строил. Я выстраивал стены, каналы, шлюзы, пытаясь удержать этот хаос, пропуская лишь крошечную, безопасную струйку. Ровно столько, чтобы лед в моей крови не вернулся в полную силу, но недостаточно, чтобы она начала увядать на глазах.
Моя новая должностная инструкция: командир элитного отряда, нянька для ведьмы и, по совместительству, магический сантехник. Просто мечта, а не карьера.
Она ехала рядом, слева от меня. Ей досталась спокойная гнедая кобыла, и держалась в седле она с грацией мешка с заколдованной картошкой. Ее спина была напряжена, а в глазах, когда она думала, что я не смотрю, метались страх и упрямство. Она была слаба после нашего… инцидента у ручья, но упорно делала вид, что все в порядке. Даже пыталась язвить, когда Гаррус помогал ей взобраться на лошадь. Маленькая, злая кошка, которая шипит, даже будучи запертой в клетке.
В какой-то момент она замечталась, или просто устала, и ее лошадь отстала на несколько шагов. Дистанция между нами увеличилась. И я тут же это почувствовал.
Резкий укол. Не боль, нет. Скорее… фантом. Эхо старой агонии. Словно дверь в теплую комнату приоткрылась, и в щель сквозняком потянуло могильным холодом. Лед внутри меня шевельнулся, напомнил о себе, потянулся ко мне, как к старому другу.
Моя реакция была инстинктивной. Я не тронул поводьев. Я просто сосредоточился на браслете на своем запястье, вложив в него крупицу своей воли. Связь натянулась, как невидимая леска. Ее лошадь испуганно всхрапнула и, против воли всадницы, сделала несколько быстрых шагов вперед, поравнявшись с моей. Илия вскрикнула от неожиданности и вцепилась в гриву, бросив на меня возмущенный, испепеляющий взгляд.
Тепло вернулось в полном объеме. Сквозняк исчез.
Я посмотрел на нее ледяным, ничего не выражающим взглядом.
— Держись ближе, ведьма. Не отставай.
Она ничего не ответила, только стиснула губы, но до нее дошло. Она не может сбежать. Она не может даже отстать. Браслеты не позволят. Они были ее поводком. И этот поводок был в моих руках.
Ночью стало хуже.
Мы разбили лагерь в ущелье, защищенном от ветра. Мои парни, профессионалы до мозга костей, действовали слаженно и быстро. Костер, дозоры, ужин из походного рациона. Для нее поставили отдельную маленькую палатку. Я приказал расположить ее в центре нашего лагеря, в паре шагов от моего собственного спального места. Официальная причина — так ее легче охранять. Неофициальная причина, которую знал только я, — если она отойдет слишком далеко, я рискую проснуться от очередного приступа Хвори. Или не проснуться вовсе.
Я видел, как Малахий провожает ее до палатки. Видел, как она скрывается за пологом, бросив на меня быстрый, нечитаемый взгляд. И чувствовал, как ее магическое поле, ее аура, успокаивается, готовясь ко сну. А это означало только одно.
Ее подсознательный контроль ослабнет. И поток ее магии, стремящийся меня «исцелить», усилится.
Когда лагерь затих, и над ущельем повисла только тишина, нарушаемая треском костра и перекличкой часовых, моя настоящая работа только началась. Я сел, прислонившись спиной к теплому камню, и закрыл глаза. Но не для того, чтобы спать.
Я погрузился в себя, в свою внутреннюю цитадель. И я увидел ее. Свою плотину. За ночь она дала несколько мелких трещин. В некоторых местах кладка из блоков Порядка ослабла под постоянным напором ее хаотичной, живой энергии.