И я принялся за ремонт.
Это была кропотливая, изматывающая работа. Я брал свою силу, холодную и точную, и латал одну брешь за другой. Укреплял стены. Выравнивал давление. Это требовало абсолютной концентрации. Любая ошибка, любой просчет — и поток либо прорвется, начав высасывать из нее жизнь, либо иссякнет совсем, вернув мне мою боль. Я чувствовал себя инженером, который пытается удержать от прорыва целый океан голыми руками, стоя по колено в воде.
Где-то далеко прокричала ночная птица. Гаррус на посту тихо выругался, проиграв в кости сам себе. А я сидел, неподвижный, как статуя, и вел свою тайную войну. Войну за контроль. За выживание — ее и свое.
Путь в Эшмир только начался. А я уже был вымотан так, словно сражался с порождениями Хвори неделю без сна. И глядя на маленький силуэт ее палатки в отсветах костра, я с холодной ясностью осознал: главный монстр в этой миссии — не твари в пустошах.
Главный монстр — это надежда, которую она во мне разбудила. И я понятия не имел, как мне с ним сражаться.
Часть 2: Солдатский юмор и ложь самому себе
Первая же ночь в пути стала решающей. Я провел шесть часов в седле, сражаясь не с врагом, а с самим собой. Каждый толчок лошади, каждый порыв пыльного ветра был фоном для титанической, невидимой битвы, разворачивавшейся в моей голове. Моя хваленая дисциплина, закаленная в сотнях боев, трещала под напором ее магии. Она была как пробоина в корабле: я отчаянно вычерпывал воду, но она все равно просачивалась, теплая и смертельно соблазнительная.
К тому времени, как мы разбили лагерь, я пришел к одному простому, как удар меча, выводу: пассивная оборона — это стратегия для проигравших. Я не мог вечно сидеть и латать эту ментальную плотину. Рано или поздно я устану. Я совершу ошибку. И тогда либо она выгорит дотла, либо я утону в этой эйфории, позабыв обо всем на свете. Оба варианта были неприемлемы.
Нужно было действовать. Нужно было научить эту дикую, необузданную стихию элементарным правилам приличия.
Когда лагерь окончательно погрузился в сон, я встал. Мои парни, привыкшие к моим ночным бдениям, не обратили на меня внимания. Я подошел к ее палатке. Маленькая, невзрачная, она казалась до смешного хрупкой преградой. За этим тонким полотном спал мой личный источник хаоса и спасения.
Я не стал звать. Я просто отодвинул полог и вошел внутрь.
Она не спала. Сидела, скрестив ноги, на своем спальнике и при свете крошечного магического огонька — такого же трепетного и нестабильного, как она сама, — рассматривала что-то в своих ладонях. При моем появлении она вздрогнула, огонек заплясал и погас, погрузив палатку в темноту. Я услышал, как она судорожно что-то спрятала.
— Неплохая реакция, — мой голос в тесном пространстве прозвучал низко и гулко. — Но для побега недостаточно.
Я зажег свой собственный огонек. Холодный, ровный, белый свет залил палатку, вырвав из мрака ее испуганное лицо и огромные серые глаза. Внутри пахло сухими травами, озоном и ею. Запах, который уже начал сводить меня с ума.
— Что тебе нужно? — прошипела она, инстинктивно прижимая к себе сверток, который только что прятала.
— Тренировка, — бросил я, пригибаясь и садясь напротив нее. Места было катастрофически мало. Мои колени почти касались ее. — Твоя магия — как неуправляемый фонтан. Она бьет во все стороны, в основном — в меня. Это неэффективно, опасно для тебя и, что самое главное, отвлекает меня. Мы это исправим. Прямо сейчас.
Она смотрела на меня, и в ее глазах страх боролся с удивлением. Кажется, ночной визит ее тюремщика с предложением провести урок магии не входил в ее планы.
— И зачем тебе это? Думала, ты предпочитаешь, чтобы я была слабой и беспомощной.
— Я предпочитаю, чтобы мой «ценный актив» не сгорел от перенапряжения до того, как мы доберемся до пункта назначения, — отрезал я. — И чтобы я мог сосредоточиться на дороге, а не на том, как бы твоя сила снова не устроила мне магический припадок. Так что это в наших общих интересах. Протяни руки.
Она колебалась секунду, но подчинилась. Протянула вперед ладони. Я видел, как они мелко дрожат.
— Теперь собери свою силу. Сконцентрируй ее между ладонями. Не расплескивай. Создай шар. Плотный, стабильный.
Она закрыла глаза. Я почувствовал, как ее магия ожила. Воздух в палатке загустел, потеплел. Между ее ладонями начали собираться изумрудные и золотые искорки, но они не формировали шар. Они вились, плясали, как рой светлячков под действием сильного ветра, то и дело вырываясь и устремляясь в мою сторону. Я тут же блокировал эти импульсы, и на моем лбу выступила испарина.
— Это не шар, — констатировал я, с трудом сохраняя ровный тон. — Это похоже на чихающую болотную тварь. Твоя энергия не слушается тебя. Она просто… течет. Как дырявое ведро.