Так что я согласилась. Сделала вид, что подчиняюсь.
А потом он прикоснулся ко мне.
Сначала его ладони накрыли мои запястья. И мир сузился до этого прикосновения. Это не было похоже на ту ледяную хватку у ручья. Сейчас его руки были теплыми, сухими и невероятно сильными. Я почувствовала, как по нашей связи хлынул поток его магии — структурированной, холодной, но не враждебной. Она окутала мою, направляя, упорядочивая. А под этим контролем я чувствовала его самого. Его усталость. Его застарелую боль. И его отчаянную, невысказанную жажду моего тепла.
Но этого оказалось мало. Ему нужно было больше контроля. Больше… близости.
Когда он переместился за мою спину, и его тело прижалось к моему, я на миг забыла, как дышать. Все мои циничные планы, все мои хитрые расчеты испарились, оставив после себя только оглушительное биение сердца. Его грудь была твердой стеной за моей спиной. Его ноги — стальными обручами по бокам от моих. А потом его руки снова накрыли мои, и его дыхание обожгло мое ухо.
«Дыши».
Серьезно? Как я могла дышать, когда весь мой мир превратился в один сплошной нервный импульс?
Я — ведьма. Я чувствую жизнь. И сейчас я чувствовала его жизнь так близко, как никогда раньше. Я чувствовала, как напряжены его мышцы, как ровно и сильно бьется его сердце. И я чувствовала его желание. Оно было не пошлым, не грязным. Оно было таким же элементом его сущности, как и его боль. Глубокое, первобытное, отчаянное желание жить. Желание тепла. Желание… меня.
И, о боги, как мое собственное тело на это отзывалось. Я, которая видела в мужчинах лишь инструмент или угрозу, вдруг обнаружила, что мне нравится это чувство. Чувство его силы, окружающей меня. Чувство его тепла, проникающего сквозь одежду. Мне хотелось податься назад еще сильнее, раствориться в этих объятиях, которые были одновременно и клеткой, и самым безопасным местом в мире.
Я активно смущалась. И активно его смущала. Я позволила своему дыханию стать прерывистым. Позволила себе чуть-чуть податься назад, прижавшись затылком к его плечу, словно ища защиты. Я играла роль испуганной, ошеломленной девушки, а сама, как хищница, впитывала каждую его реакцию. Я чувствовала, как напряглось его тело, как участился его пульс. Я чувствовала его борьбу. И упивалась ею.
Он вел себя как святой, прикованный цепью к своему главному искушению. И это было восхитительно.
Когда он резко отстранился и почти выбежал из палатки, я осталась сидеть в тишине, тяжело дыша. Сфера энергии в моих руках, конечно, тут же распалась. Но внутри меня зародилась новая сфера. Сфера уверенности.
План работал. Даже лучше, чем я ожидала. Кандидат не просто подходил. Он был идеален.
Я посмотрела на свои руки. Они все еще хранили тепло его прикосновения. Да, Дрейк. Завтра ночью ты вернешься. И послезавтра тоже. Ты будешь учить меня контролю, а я буду учить тебя терять его. Шаг за шагом. Прикосновение за прикосновением. И в конце этого пути один из нас получит то, что хочет.
И я была почти уверена, что это буду я.
Глава 9: Незапланированная защита активов
Глава 9: Незапланированная защита активов
Дрейк.
Часть 1: Безумие из тени
Мои ночи превратились в изощренную пытку, замаскированную под тактическую необходимость. Когда вечером лагерь затихал, я шел в ее палатку на «тренировку». И тогда я играл с огнем, будучи с головы до ног облитым маслом.
Я говорил себе, что это необходимо. Что я учу ее контролю ради блага миссии. Что я прикасаюсь к ней, направляю ее потоки, сижу так близко, что чувствую тепло ее дыхания на своей шее, исключительно из профессиональных соображений. Я был лжецом. И самым паршивым было то, что я даже сам себе не верил.
Каждое прикосновение было одновременно и пыткой, и благословением. Мое тело, измученное годами боли, впитывало ее тепло, как сухая земля впитывает дождь. А мой разум, моя воля, вся моя суть вопила от напряжения, пытаясь удержать на поводке зверя, которого ее близость будила во мне. Зверя, который хотел не просто исцеления. Он хотел ее всю. Без остатка.
И она знала. О, эта маленькая ведьма все прекрасно знала. Я видел это в том, как она «случайно» прижималась спиной к моей груди, как ее дыхание становилось прерывистым, когда мои пальцы «случайно» задевали ее. Она играла в свою игру, притворяясь испуганной ланью, а сама была хитрой лисой, изучающей слабости охотника. И самой большой моей слабостью была она сама.