Мы ехали уже третий день. Пейзаж за это время не изменился — все та же серая, растрескавшаяся земля, усеянная скелетами мертвых деревьев. Но что-то было не так.
Я почувствовал это первым. Не магией. Не чутьем. А кожей. Воздух стал неподвижным. Слишком тихим. Даже вечный, тоскливый ветер, наш единственный спутник в этих землях, затих.
— Стоп, — мой голос прозвучал резко в этой звенящей тишине.
Отряд замер как один. Мои «Ястребы» знали — если я даю такую команду, значит, на то есть причина. Они молча обнажили мечи, их взгляды начали сканировать окружающие скалы. Илия рядом со мной напряглась, ее рука инстинктивно легла на рукоять ножа у седла. Глупая маленькая ведьма. Словно ее нож поможет против того, что обитает в этих землях.
Но это были не порождения Хвори. Их приближение всегда ощущалось как укол гнили, как искажение самой реальности. Это было что-то другое. Что-то человеческое. И оттого, возможно, еще более мерзкое.
Они вытекли из трещин в скалах и из-за валунов, словно тараканы, выползающие из щелей. Не бесшумными тенями, как мои воины. Нет, они двигались с шарканьем, с бормотанием, с неуклюжестью отчаяния. Люди. Если их еще можно было так назвать. Десятка три, не меньше. Рваная одежда, впалые щеки и безумные, пустые глаза, в которых горел фанатичный огонь. В их руках было оружие отчаяния — вилы, топоры, ржавые клинки, даже простые дубины.
Серая Хворь убивала не только землю. Она сводила с ума тех, кто был вынужден на ней жить.
Их предводитель, тощий, похожий на иссохшее дерево человек с клочковатой бородой, сделал шаг вперед. Его взгляд, горящий нездоровым блеском, проскользнул по моим воинам без всякого страха и остановился на ней. На Илии.
Его костлявый палец, дрожа от возбуждения, нацелился прямо на нее.
— ОНА! — выкрикнул он, и его голос был скрипучим, надтреснутым. — СВЯЩЕННЫЙ АМУЛЕТ! ДАР ЖИЗНИ!
Толпа за его спиной зашевелилась, загудела, как растревоженный улей. Их безумные взгляды впились в Илию, и я почувствовал, как она похолодела от ужаса.
— Солдаты Ордена! — продолжал вопить предводитель. — Судьба привела вас к нам! Отдайте ее! Отдайте нам Дар, и мы принесем ее в жертву на Алтаре Пепла! Ее чистая сила очистит наши земли от скверны!
Идиоты. Конченые, безумные идиоты. Они не видели перед собой живую девушку. Они видели артефакт. Козла отпущения. Магическую батарейку, которую можно «использовать», чтобы решить свои проблемы.
Мои «Ястребы» сомкнули ряды, как хорошо смазанный механизм. Щиты встали стеной, отрезая фанатиков. Мой голос был ровным, как лезвие меча, когда я отдал единственно верный приказ:
— Защитить объект! Не допустить прорыва!
«Объект». Правильное, уставное слово. Холодное, безличное. То самое слово, которое я использовал в своих мыслях, чтобы держать дистанцию.
И в этот момент, когда я услышал это слово словно со со стороны, когда я увидел, как сотня голодных, безумных глаз пожирает ее, когда слово «пожертвуем» эхом пронеслось в моей голове, смешиваясь с воспоминаниями о сером пепле на ветру…
Лорд-командор Дрейк умер.
На мгновение. На один удар сердца. Навеки.
Вместо него, в холодном, тихом пространстве моей души, проснулось нечто другое. Нечто, что я держал на цепи десять долгих лет. Это была не горячая, яростная злость солдата, идущего в бой.
Это была холодная, первобытная, собственническая ярость.
Ярость хищника, у которого пытаются отнять его добычу. Ярость дракона, к сокровищу которого протянули грязные руки. Ярость мужчины, который увидел угрозу женщине. Своей женщине.
Мысль была безумной, иррациональной, не имеющей ничего общего с логикой и долгом. И в то же время она была самой честной мыслью, которая посещала меня за последнее десятилетие.
Они хотели забрать мое лекарство.
Они хотели забрать мое тепло.
Они хотели забрать ее.
Я обнажил свой меч. Руны на нем не засветились. Они вспыхнули ледяным, серым пламенем.
Они совершили одну ошибку. Они подумали, что у них есть на это право.
Часть 2: Мое. Не трогать.
Время — забавная штука. Иногда оно тянется, как патока, превращая минуты в часы. А иногда сжимается в одну-единственную, ослепительно-яркую точку, в которой умещается вечность.
Когда толпа фанатиков с воем бросилась на нас, время для меня сжалось.
Мой отряд действовал безупречно. «Ястребы» встретили первую волну стеной из щитов и стали. Малахий рубил направо, Гаррус — налево. Это был отточенный, кровавый танец смерти, который мы исполняли сотни раз. Я должен был оставаться позади, командовать, направлять, быть мозговым центром операции. Так гласил устав. Так велела логика.