Я молчал, не зная, что ответить. Что я мог сказать на это? Я, который вел ее навстречу другому кошмару, наяву.
Я собирался уже подняться и уйти, вернуться на свой пост, когда она подалась вперед и ее холодные пальцы вцепились в мое предплечье.
— Не уходи, — попросила она так тихо, что я едва расслышал. — Пожалуйста. Останься.
Я замер. Весь мой мир сузился до этого прикосновения и тихой мольбы, повисшей в холодном ночном воздухе. Мой разум кричал, что это ловушка, манипуляция. Но ее дрожащие пальцы и неподдельный страх в глазах говорили об обратном.
Это было хуже, чем просьба защитить от неведомой твари. Она просила защиты от собственных демонов. И в этом было что-то невыносимо интимное. Перейти из моего спальника в ее палатку — это не просто несколько шагов. Это прыжок в пропасть. И я не был уверен, что смогу из нее выбраться.
Проблема была во мне. Если я останусь, я нарушу не устав. Я нарушу нашу хрупкую, едва выстроенную динамику «охранник-пленница». Я дам волю зверю внутри себя. И если я это сделаю, смогу ли я потом остановиться?
— Пожалуйста, — повторила она, и ее голос дрогнул. — Я не хочу снова оставаться одна. Не этой ночью.
Ее слова стали решающим толчком. Мои личные душевные терзания не имели значения перед лицом ее страха. Я простоял в тишине еще несколько секунд, ведя самую короткую и самую проигранную битву в своей жизни. А потом, проклиная себя, ее, Тибериуса и весь этот проклятый мир, я медленно кивнул.
Отпустив ее руку, я вышел, лишь чтобы вернуться через мгновение со своим спальником. Я расстелил его напротив ее лежанки. Между нами осталось не больше локтя. Воздух был густой, наполненный ее запахом — запахом трав, ночи и слез. Моя хворь молчала, полностью убаюканная такой близостью. Но вместо нее проснулся другой голод. Дикий, неутолимый.
Я лег на спину, закинув руки за голову, и уставился в темный полог. Я слышал, как ее дыхание постепенно выравнивается, как уходит дрожь. А я вел свою войну. Вспоминал свою семью. Свой долг. Приказ. Я вспоминал, что веду ее на алтарь. Эта мысль должна была бы охладить мой пыл, но она лишь добавляла в коктейль моих чувств горький привкус вины и отчаяния.
Она уснула почти сразу, измотанная кошмаром. А я лежал без сна, охраняя ее покой и сражаясь с тьмой внутри себя. И эта битва была страшнее любой схватки в пустоши.
Я провалился в беспокойный сон. И кошмары вернулись.
Пепел. Смех моей сестры, Элары, который обрывается, захлебнувшись в тишине. Лед, сковывающий мои конечности. Я мечусь в липком поту, задыхаясь от ужаса, который невозможно контролировать. Я снова и снова переживаю тот день, снова и снова теряю их.
И вдруг, сквозь ледяную мглу кошмара, я почувствовал ее.
Тонкая, едва заметная нить тепла, которую она посылала мне через браслет. Это не был тот дикий, неконтролируемый поток, что рвался меня исцелить. Это было что-то осознанное. Осторожное. Нежное.
Это была колыбельная.
Она не пыталась растопить мой лед. Она просто… согревала меня. Окутывала этим теплом, как плащом, защищая от ледяного ветра моего прошлого. И кошмар отступил. Не исчез, а просто отошел на безопасное расстояние.
Я провалился в глубокий, черный сон без сновидений. Впервые за десять лет.
Когда я проснулся, предрассветный свет только-только начал окрашивать полог палатки в серый цвет. Я чувствовал себя … отдохнувшим?
Я повернул голову. Она спала, свернувшись калачиком на своем спальнике. Ее лицо было безмятежным, ресницы отбрасывали длинные тени на щеки. Она выглядела юной. Хрупкой. Невинной.
И я понял, что все стало только хуже.
Она видела мою главную слабость. Она прикоснулась к моей самой глубокой боли. И она не отшатнулась. Она утешила меня.
И эта интимность, эта запретная, тайная близость пугала меня гораздо больше, чем любое, самое необузданное желание. Потому что желание можно контролировать. А эту связь… ее уже было не разорвать.
Глава 12: Полуправда и Хаос.
Часть 1: Цена близости
Есть похмелье от дешевого вина, когда кажется, что в твоей голове поселился отряд гномов-кузнецов. Есть похмелье от плохой еды, когда твой желудок объявляет тебе войну. А есть похмелье от чужих кошмаров. И вот оно, доложу я вам, бьет все рекорды.
Я проснулась за мгновение до рассвета с ощущением, будто всю ночь не спала, а таскала на себе его душу. А душа у Лорда-командора Дрейка, как выяснилось, была тяжелой. Очень. Тяжелой, холодной и полной острых, как битое стекло, осколков.
Ночь, проведенная в метре от него, стала моим личным парадоксом. С одной стороны, его близость, его аура Порядка, действовала на мою измученную магию как стабилизирующий компресс. Впервые за несколько дней я не чувствовала, как окружающая серая гниль высасывает из меня жизнь по капле. Его присутствие создало вокруг нас невидимый кокон, в котором я могла дышать.