В его голосе не было угрозы. Только констатация факта. И это было страшнее любой угрозы.
И тут во мне что-то щелкнуло. Страх уступил место ярости. Горячей, злой, отчаянной ярости. Десять лет я пряталась, как мышь. Десять лет жила в вечном ужасе. И теперь этот… этот самодовольный хлыщ в дорогом мундире приходит сюда и говорит мне, что я пойду с ним?
Ни за что.
— Пошел к дьяволу, — прошипела я, и мой голос прозвучал чужим, низким и полным ненависти.
На его губах мелькнула тень улыбки. Кажется, я его даже позабавила.
— Я ценю твой боевой дух, ведьма. Но не советую тебе делать глупостей. Я сильнее, быстрее, и моя магия сильно отличается от твоей.
Он был прав. Я чувствовала его силу. Она была как сжатая пружина, как натянутая тетива. Холодная, дисциплинированная, смертоносная. Магия Порядка. Антитеза моей. Но я была в своем лесу.
— Убирайся с моей земли, охотник, — сказала я, медленно поднимая руку. Земля под его ногами едва заметно задрожала.
Его улыбка исчезла. Взгляд стал жестким, как сталь.
— Я предупреждал.
Он двинулся раньше, чем я успела сотворить заклинание. Один молниеносный рывок — и он уже рядом. Я не успела даже вскрикнуть. Его рука схватила мое запястье, сжимая с такой силой, что я едва не взвыла от боли. Другая легла мне на затылок, пальцы властно запутались в моих волосах. Магический импульс, который я собирала, рассыпался, как песок.
Он притянул меня к себе вплотную. Я уперлась руками в его широкую грудь, чувствуя под ладонями твердые мышцы сквозь плотную кожу мундира. От него пахло дождем, озоном и чем-то еще, незнакомым и тревожащим. Металлом и холодом.
— Глупая маленькая ведьма, — прошептал он мне прямо в губы, и его дыхание обожгло мою кожу. — Ты действительно думала, что сможешь мне противостоять?
Я смотрела в его темные глаза, находясь так близко, что видела в них свое перепуганное отражение. И в этих черных омутах я увидела не только силу и уверенность. Я увидела там застарелую боль. И бесконечную, всепоглощающую усталость.
Этот человек был сломлен. Так же, как и я.
Это мимолетное, интуитивное понимание сбило меня с толку. На секунду я забыла, что он мой враг. Я просто смотрела на него, пытаясь разгадать его тайну.
А он смотрел на меня. И его взгляд медленно скользнул с моих глаз на губы. Напряжение между нами стало почти осязаемым, густым, как мед. Мир сузился до клочка земли у ручья, до шума водопада и биения двух сердец — моего, испуганного, и его, ровного и сильного.
Что происходит? Он мой враг. Смертельный враг. Так почему… почему мое тело реагирует на его близость совсем не так, как должно? Почему вместо ужаса я чувствую странное, извращенное любопытство?
Он, казалось, тоже был сбит с толку. Его хватка на моих волосах слегка ослабла. Он медленно наклонил голову, словно собираясь…
Нет. Не может быть.
Я резко дернулась, пытаясь вырваться, но он удержал меня без видимых усилий.
— Не в этот раз, — его голос снова стал жестким. Он отстранился, но не отпустил. Из-за пояса он извлек два гладких браслета из черного металла. Браслеты Подчинения. Я видела такие в кошмарах.
Мое сердце рухнуло.
— Нет! — закричала я, снова начиная вырываться, но это было бесполезно.
Он защелкнул один браслет на моем запястье. Холодный металл обжег кожу. Затем он защелкнул второй на своем.
И в этот момент мир взорвался.
Глава 2: Шрамы Командора
Правило номер один в драке с порождением Хвори: никогда не позволяй ему загнать тебя в угол. Правило номер два: если оно похоже на женщину, бей первым, потому что оно совершенно точно не женщина. Правило номер три, мое личное: если от твари воняет так, что слезятся глаза, значит, ее слабое место — где-то в районе пасти. Логично. Если бы у меня так несло изо рта, я бы тоже предпочел умереть побыстрее.
А эта тварь пахла так, словно сдохла, потом три недели гнила под солнцем, а затем ее останки подожгли в яме с кислым молоком.
— Так, джентльмены, у кого-нибудь есть фиалка? — бросил я через плечо своим парням, натягивая перчатку повыше. — Этот экземпляр пахнет хуже, чем носки Гарруса после недельного патруля.
Гаррус, здоровенный детина с рыжей бородой, который шел справа от меня, громко фыркнул, но в его глазах блеснул смех.
— Мои носки пахнут отвагой и мужеством, командор. А эта вонь — чистое богохульство.
— Вот и я о том же, — усмехнулся я, обнажая меч, руны на котором тускло засветились в сумраке каньона. — Значит, помолимся.
Из-за поворота скалы оно и выползло. Боги, я видел много порождений Хвори, но создатели этих тварей определенно не скупились на фантазию, черпая вдохновение в самых глубоких и грязных закоулках ночных кошмаров. Это было похоже на гигантского скорпиона, которого для остроты ощущений скрестили с богомолом, а потом для верности окунули в чан с расплавленным обсидианом и чистой, концентрированной злобой. Слишком много ног, слишком много клацающих жвал и совершенно точно — дефицит любви в детстве.