Она ждала уже слишком долго. Изредка старуха шипела: 'Да где бродит этот паршивец? Не иначе как опять связался со сбродом из Касе!' Сама эта мысль вызывала зубовный скрежет.
- Георгия, я вернулся.
Старуха оскалилась и повернулась в сторону затемненного тайного прохода. Хозяин голоса оставался в тени.
- Внук... - старая некромантка едва успела поставить свой артефакт, изогнутый кинжал, на пути фиолетовой вспышки, сорвавшейся с пальцев парня. Искра отлетела в потолок, взорвавшись на полпути. - Жить надоело, выродок поганый?! Еще раз так задержишься - неделю в казематах провисишь. Докладывай.
Некромант выдохнул, успокаиваясь. По черным прямым волосам изредка пробегал разряд магии, шевеля их, как сквозняком, да вспыхивали недобрые искры в узких темно-зеленых глазах. С личными вопросами он разберется позже. Сначала доклад.
- Она под контролем, но времени всё меньше, а охраняют ее всё тщательнее. Подобраться ближе не могу. Мятежники, королевские идиоты, вампиры, духи - они всех подключили. Маги из главного ордена опутали ее дом и школу сетью Ведарра - никто без их ведома не проскочит. Скоро в Повелительнице проснется магия. Тогда, думаю, подтянутся и тени. Через месяц начнут готовиться к ее возвращению на Перфагорию. Вместе с ней живут два молодых мятежника, причем высоких постов, и командир особого подразделения в изгнании. А за пределами дома помимо кучи бесполезного мяса ее охраняет, - он усмехнулся и прислонился спиной к тонкой колонне, - не поверишь, сам принц дʼАльян.
- Прекрасно, - задумчиво протянула Георгия Леоне. - Слабаки. Я скоро закончу приготовления - сегодня, если успею. Возвращайся на Землю и проследи, чтобы всё прошло как надо, если кто-то будет мешать - убей. И девку тоже, если ритуал не сработает.
Кивок.
- Проваливай.
Молчание. Парень запрокинул голову, переместил взгляд в центр высокого потолка.
- Чего тебе еще надо, паршивец?
- Когда мне было три, и мать исчезла... Отец не убивал ее. Это была ты, - ровно произнес молодой некромант и повернулся к бабушке. - Так?
- И что? Уже тринадцать лет прошло, а ты только собрался мне это высказать? Давно ведь догадался, - старуха фыркнула и продолжила разливать готовый отвар по флаконам. Вязкая жидкость шипела, пенилась, оставляя на стеклянных стенках голубоватый конденсат. - Ты глуп. Я-то думала, будешь спрашивать, как я могла убить собственную дочь, с твоей-то мягкосердечностью... Помни, она заслуживала смерти. Второй позор рода... Хочешь кого винить, вини своего отца Мигира, болвана самоуверенного. Не сумел ни первую жену уберечь, ни мать твою дурную. И не смотри на меня так, поганец! Держи чувства при себе, иначе умрешь раньше времени. Я научила тебя выживать. Это достойная плата за их жизни.
- Из-за тебя род Леоне никогда не примут в единственном городе некромантов.
- Весь этот позорящий нас сброд, нарушающее традиции стадо - такие же идиоты, как и твои родители. Бесполезное, тупое отребье, им никогда не выбраться из ямы, в которую их запихнули люди...
- Если бы ты не заставила меня убить отца, он бы!.. - вспылил юный некромант.
- Замолкни уже! - Георгия обозленно махнула рукой. - Думаешь, я не знаю, с кем ты там в Касе якшаешься? Держи рот закрытым, если хочешь видеть их живыми! Надоел! Уйди с глаз моих, внук. И примени к девчонке некромантию, что-нибудь положительное, чтобы ее магия не отвергла мою, когда я начну осуществлять задуманное. Мне плевать, как ты будешь это делать. Пошел вон.
Парень без лишних слов кивнул и скрылся в ближайшем тайном ходе, ведущем в подвалы. Мертвые слуги разбегались по дальним углам Черной Крепости, так невыносима была волна гнева, исходящая от молодого Мастера.
На стене одного из нижних казематов, прикованный цепями, висел скелет, скрепленный магией. Некромант привычно улегся на удобную соломенную подстилку перед ним, стараясь удержать рвущуюся изнутри злость. Он не допустит смерти Повелительницы. Он, и Бытие, и мятежники...
Первый барьер сломался.
***
Карина проснулась от назойливых тычков соседа по парте, попыталась отмахнуться и снова погрузиться в мир снов, чтобы увидеть продолжение неожиданно четкого полу-кошмара с уже знакомым парнем-Мастером и какой-то мерзкой старухой. Но мозг уже не желал восстанавливать картину: обрывки и образы блекли и стирались из памяти, и спустя несколько мгновений она уже не могла вспомнить, что и кого видела. С недовольством подняв голову, она пробежалась глазами по исписанной доске и встретилась взглядом с учительницей.
- Мисс Диамонд, - скрипуче произнесла француженка. - С добрым утром. К вашему сведению, урок идет уже десять минут. Вам вообще знакомы нормы приличного поведения в обществе? Чему вас учили родители?
Девушка хотела ответить и извиниться, но на секунду сон вспыхнул в памяти, и ее пробила дрожь. Лицо учительницы французского было как две капли воды похоже на лицо старухи из кошмара.
- П-простите, Георгина Леонидовна, - все-таки выдавила она, до боли сжав в руке колпачок ручки.
- Мне надоели ваши извинения, Карина. После уроков зайдите к директору. Я буду ждать вас там.
- Да, конечно, извините. Можно выйти?
- Выйдите, Диамонд. Не усните по дороге.
Вылетая из класса, оставив там все вещи и сумку, Карина услышала - или ей показалось - такой же злой смешок, как и у старухи из сна. Она заскочила в ближайший туалет, села на широкий подоконник и прижалась лбом к холодному стеклу. Пальцы зудели, на голову давило изнутри, и случайные обрывки предыдущих снов плыли перед глазами, тут же исчезая. Она вновь почти забыла собственное имя, и по привычке, от испуга начала проговаривать его в голове, как мантру: 'Карина, Карина, Карина... Что за чушь со мной творится? Это же всего лишь дурацкие сны. Они ничего не значат, Диамонд, успокойся'. Серебряный браслет, который она лихорадочно крутила, чтобы занять дрожащие руки, слетел с запястья и упал на пол, под батарею, но Карина не стала его поднимать.
Мутное стекло отражало недавно убранное помещение туалета расплывчато, и девушка вгляделась, не желая рассматривать внутренний двор за окном. Собственное отражение тоже было мутным. Хвост растрепался и распушился, между бровями залегла морщинка, а глаза смотрели... Стоп. Какого черта они черные? Карина вгляделась поближе, сетуя на некачественное изображение, но радужка только стала еще чернее. Она бросилась к ближайшему зеркалу, но и там увидела лишь черноту. Диамонд мотнула головой и тщательно зажмурилась. Конечно, глаза могли менять цвет при разном освещении, но на такой темный? Когда она снова взглянула в зеркало, видение исчезло, и цвет вернулся к привычному ярко-голубому.