Ивонет не сразу оторвала взгляд от помоста. Даже когда факиры ушли под общий гул оваций, она смотрела перед собой.
— Понравилось? — Король наклонился к ней и обжег хмельным горячим дыханием. Было стыдно признаться, но его близость чувствовалась необычайно остро, будоража кровь, и занимала большую часть мыслей. Хотя, возможно, всему виной дакийское вино. Ведь на него было легче всего списать своё душевное состояние.
— О, прошу, не смущайтесь, — король лукаво подмигнул. — После полуобнажённых факиров вам уже нечего стыдиться.
Краски на лице девушки стало ещё больше. Она честно пыталась не рассматривать мужчин на помосте, но было трудно: литые мышцы худощавых тел беззастенчиво притягивали женские взгляды.
Король посмеялся и сжал ладонь невесты. Потом пристально посмотрел в её глаза:
— Боитесь меня?
— Нет, — честно ответила Ивонет, не опуская взгляд. И, кажется, дышать стало труднее.
— Тогда предлагаю сбежать.
Не успела Ивонет подумать, о чём идет речь, как король потянул её за руку и повел за собой. Придворные тут же расступились, провожая короля и королеву. В спину полетел шепоток и смешки. И если короля они только подзадорили, то Ивонет смутили до дрожи. Она нашла взглядом мать, но та, как всегда, была холодна и непоколебима. Лишь легкий кивок, как подбадривание, и натянутая улыбка. Конечно, она ещё не знала, что Ивонет может касаться короля, и поэтому переживала. Опрокинула в себя очередной бокал вина и ушла в тень.
— Вы уверены, что стоит покидать гостей в разгар празднества? Они не сочтут это оскорблением?
— Ну что вы, Ивонет, они же всё прекрасно понимают…
— Понимают что?
— Как нам не терпится узнать друг друга получше. — И взгляд, такой жаркий, что невозможно устоять.
Возле покоев короля она помедлила, а когда переступила порог и дверь закрылась, замерла испуганной ланью. Она знала, что должно между ними произойти, матушка сухо поведала, но страшилась. А вдруг она сделает что-то не то и разозлит короля? Или будет настолько больно, что не она сможет терпеть и закричит, тем самым оскорбив мужчину? Боже, столько страхов всплыло на поверхность, что она не сразу сообразила, что король обращается к ней:
— Ивонет, прошу, не бойтесь, плотская любовь — это совсем не страшно и уж тем более не больно.
— Вы читаете мои мысли?
— Это не сложно, тем более у молодой леди. Подойдите, — король подал руку, и Ивонет робко шагнула навстречу, сжимая его пальцы своими. После переняла кубок красного вина и пригубила. Остальное происходило для девушки, как в тумане.
Король был нежен и осторожен настолько, насколько вообще может быть нежен мужчина, желающий женщину. Касался легко и непринуждённо, сначала стянул с тугих кос корону, которую ей преподнесли в конце свадебной церемонии. Потом неспешно убрал шпильки из волос и распустил косы, черной волной упавшие на спину. Прижался вплотную, оставил поцелуй на шее, предплечье. Освободил от душного и невероятно узкого лифа. Оголил грудь и талию и на мгновение отстранился:
— Ивонет, ты словно божество, сошедшее с небес…
Девушка покраснела и попыталась прикрыть грудь, но мужчина приподнял её голову за подбородок и заставил смотреть на себя. Мгновение, которое показалось вечностью, и — он её целует, неторопливо и ласково, словно приручая испуганного зверька. И она открывается, тянется ему навстречу. Тело горит от прикосновений, новых неизведанных эмоций и чувств, плавится под умелыми ласками сильных рук и теплыми, настойчивыми губами. И она даже не сразу осознает, что платье спускается ниже и падает на пол, а за ним вслед падает камиза, оставляя девушку в одних лишь чулках и ожерелье с зеленым камнем.
Король подхватывает её на руки и, не размыкая поцелуй, несет к широкой кровати, бережно укладывает на белоснежные простыни и некоторое время любуется ею. Молочная кожа, не тронутая солнцем, спорит с белизной простыней. Черный шёлк волос раскинулся по подушкам, на щеках — алый румянец, в глазах — дикий блеск. Притягательный, зовущий взгляд, в котором хочется затеряться навсегда…
— Минфрид, прошу, сделай меня своей истинной королевой… подари мне свою любовь!
Король прикрывает глаза, словно слышать подобное ему больно, с силой сжимает резной столб, поддерживающий балдахин, и отступает назад. Глубоко вздыхает и открывает глаза, в которых теперь плещется северное море. Глыбы льда и колючий снег.
Ивонет приподнимается на локтях. Её блаженство сменяется тревогой.
— Я сделала что-то не так? Я вас чем-то обидела? — И потянула на себя простыню, чтобы прикрыть наготу, которая больше не радовала и казалась постыдной.
— Что ты, Кэти, я давно не встречал подобного совершенства. — Ещё один шаг назад и отстранённость. — Но, видишь ли, мне это не нужно.
— Не нужно?! — Девушка уселась, поджав ноги, и плотнее закуталась в простынь.
— Я очень долго живу, намного дольше, чем ты можешь себе вообразить, и плотские утехи — последнее, что меня волнует. Но, чтобы ты не разочаровалась в свою первую ночь любви, я сделаю тебе подарок. — Его улыбка вышла жутким оскалом, и Ивонет вздрогнула, вжимаясь в спинку кровати. Он поднял руку и щелкнул пальцами, как тогда с Тьянкой, и тут же из соседней комнаты вышли его друзья. Хмельные, растрепанные, но явно настроенные на продолжение свадебного торжества.
— Я не понимаю! — панически взвизгнула Ивонет, с силой сжимая края простыни. — Прогони их, прошу! Ты меня пугаешь!
— Ну что ты, милая, не стоит бояться, они не причинят тебе вреда. Только удовольствие, за которое позже ты скажешь мне спасибо. Ведь эти паршивцы — искусные любовники, они доставят тебе ни с чем не сравнимое удовольствие. Верно, ребята?
— О да, королеву мы обслужим по-королевски! Вот увидите, завтра она попросит добавки. — Блондин подмигнул и прыгнул к кровати, изображая дикого зверя.
Ивонет взвизгнула и вскочила на ноги с противоположной стороны, и умоляюще посмотрела на короля:
— А как же наш сын, наследник?!
— Ты думаешь, он мне действительно нужен? Правителю, что держит в страхе весь континент?! Скоро пять королевств станут одним, а я — единовластным правителем, как когда-то Альхард. Но если всё же забеременеешь, так и быть, посажу твоего ублюдка на трон, как наследника Таврии. Если нет — не беда. — Король развёл руки в стороны и направился к выходу.
— Вы чудовище!
— Так и есть, — оскалился он и холодно приказал друзьям: — Фас!
Глава 6
Тельман был раздавлен. Того, кто так долго был самым верным и преданным стражем юной принцессы, отлучили от должности, возложив всю дальнейшую заботу о ней и её безопасности на королевских стражей. И не важно, что Тельман был готов и дальше служить верой и правдой своей принцессе: Минфриду он был не нужен. Да, Тельману разрешили участвовать в торжественной процессии, как дань уважения, но не более. И на рассвете они с королевой Таврии должны были отправиться в обратный путь. То ли леди Сэльге не терпелось вернуться домой, то ли её решили поскорее спровадить — не важно, в любом случае, мужчина чувствовал себя паршиво.
Он упаковывал свои немногочисленные вещи, когда в дверь настойчиво забарабанили:
— Сир Тельман, прошу, откройте!
— Тьянка? — нахмурился страж и глянул за окно — до рассвета оставалась ещё пара часов. Неужели решили отправиться в путь раньше? Мужчина чертыхнулся: значит, он не сможет увидеть Кэти и попрощаться с ней. Сердце сжалось от грусти и тоски, но, открыв дверь, он в недоумении замер. Бледная, трясущаяся Тьянка напоминала восставшего из бездны. Без приглашения она протиснулась в дверь и запричитала:
— Там столько крови, словно их терзали часами... А она такая хрупкая, маленькая…Её же теперь казнят, да? — В глазах застыли непролитые слёзы и бездна скорби, страха и непонимания.
— О чем ты говоришь, дура?! — Тельман разозлился и тряхнул Тьянку, чтобы в её взгляде появилась осмысленность. — Какие мёртвые, при чём тут принцесса?!