Он вошел стремительно. Золотые длинные локоны взвивались за спиной, не успевая за его поступью. Полуденное солнце играло на серебристой вышивке камзола из тонкой голубой парчи. Белая, шелковая рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, а шейный платок и вовсе прикреплен к поясу. Сеавир был хорош. И зол. Окинув аудиторию цепким взглядом, он вызвал Энлиль, заставив ответить на все вопросы домашнего задания. Придирался, пытался сбить с мысли, перебивал.
Но завалить ее ему так и не удалось. Девушка увлекалась зельями не первый век, и постепенно, между ними завязалась то ли спор, то ли дискуссия.
- Любовные зелья - не яды, от них не получится выработать абсолютный иммунитет – утверждала она.
- Вы, люди, просто живете недостаточно долго для этого. – возражал эльф.
- Можно выработать привычку противостоять их симптомам. Иметь высокую степень контроля над собой. Но даже так, вам может попасться совершенно стандартное приворотное зелье –и вас проймет. Например, если вы неравнодушны к этому человеку. Ослаблены. Или просто его энергия вам подходит. –
- Что ж, предлагаю провести небольшой эксперимент. Сейчас все присутствующие сварят простейшее приворотное зелье. И я попробую каждое. Оценю его качество и честно выскажу вам свои ощущения. Даю вам слово, если хоть одно сможет меня пронять - хоть ненадолго, на сотую долю мгновения, я поставлю вам высший бал. А если нет – вы до конца года будете ходить ко мне на отработки. –
Сказано – сделано. Забурлили котелки, зашуршали студенты, пытаясь урвать ингредиенты получше. К концу занятия справились все. Рецепт не то чтобы был простым… Но эльф снова проявил себя хорошим преподавателем. Терпеливо, внятно и четко – нашел подход к каждому у кого что-то не получалось.
А Энлиль позволила себе немного смухлевать. Пока эльф отвернулся, добавила к почти готовому зелью немного своей крови и слюны. Представила, как эльф, питающий отвращение к мясу, будет это пить и недобро усмехнулась. Не то чтобы добавка как то серьезно влияет на результат, но не зря же губа до сих пор болит.
Сеавир сдержал обещание и поочередно пробовал по капле из каждого котелка, комментируя, что кому удалось, а что нет.
Кто-то переварил. У кого-то подгорело. Кто-то не почистил корешки порезал их слишком крупно. И так далее. И ничего не пронимало этого гада. Энлиль в тайне желала ему заработать понос. Хоть какая-то польза будет от этой показухи.
Дойдя до ее котелка, он с хитрым прищуром зачерпнул целую ложку, закрыл глаза и проглотил. Энлиль смотрела на него с мрачным ожиданием.
Когда Сеавир открыл глаза, ему показалось, что он видит Богиню. Она вся была окружена мягким белым светом. Одежда людей на ее прекрасной фигуре смотрелась как кощунство. Разве можно прятать такую кожу за какой-либо тканью? А ее прекрасные глаза…
Богиня смотрела сердито. Что-то спросила, но он заслушался звучанием ее прекрасного голоса и ничего не понял. Испытал непреодолимое желание снять с нее эту ужасную одежду, чтобы как тогда, остался только кулон из хрусталя между грудей, чтобы…
Опомнился он так же внезапно, от резкого звенящего звука. Это был конец пары.
- Высший бал ставлю вам за то, что ваше зелье оказалось самым лучшим на сегодня. – сказал он хриплым, непослушным голосом. - Но наш спор продолжится. В нем еще много неточностей. А сейчас я попрошу всех покинуть помещение. –
Он все еще видел слабое свечение, окутывающее ее фигуру, уходящую из аудитории. Когда она исчезла из виду, он испытал почти физическую боль. Скривился. Зло сверкнул глазами в сторону ее котелка. Почему?
Чем он заслужил это наказание?
***
С занятий шли дружной девичьей стайкой. Всем было интересно, проняло ли эльфа или все-таки нет. В какой то момент он так посмотрел на Энлиль что она ощутила себя будто на прицеле. Его зрачки расширились до невозможной для человека черноты. Дыхание участилось...
Звонок спас положение!
От главного корпуса к большим воротам шла широкая прямая аллея. Слева и справа от нее располагался главный парк, заплетаясь тропинками. Две самые большие вели в сторону мужского и женского общежития. Другие – к домикам преподавателей, которые располагались в глубинах парка. На перекрестке от них отделилась мужская, немногочисленная часть курса, и стайка девчонок, чинно, под руку, устремилась налево.