Господин Найтес, к счастью был на месте. Он предложил ей чаю, завел ничего не значащий разговор.
- Господин Найтес, позвольте мне задать вам личный вопрос. – начала она издалека.
- Конечно, я внимательно вас слушаю.- дроу обаятельно улыбнулся.
- Как вы относитесь к дуэльным поединкам?-
- Мне случалось в них участвовать. Иногда. – лицо темного приобрело еще большую заинтересованность. – а что, кто-то задел вашу честь, и требуется бретер?-
- Все почти так. Мне нужен секундант, господин. Если вы согласитесь, это сделает мне большую честь.-
- Конечно, леди! Я к вашим услугам. А кто наш противник? Какая магия разрешена на дуэли?-
- Магия запрещена. Противники будут исключительно мои – смею на это надеяться. Двое. Только сталь, и никаких фокусов. За рассвете. – и она тоже назвала ему место поединка.
Затем, простившись с дроу, забежала в Дом. Пообщалась с дворецким и оставила распоряжение начать ремонт. И, довольная собой, пошла в одну из самых любимых своих квартир. Она была маленькая, на верхнем этаже трехэтажного доходного дома. Балкон выходил перилами на зеленый сквер, в центре которого своей жизнью жила небольшая площадь с фонтанами. До городской ратуши было рукой подать – и каждый час слышен был звонкий бой часов. На этот сквер выходило большинство крупных и мелких городских храмов. В их лавках почти влюбое время дня и ночи можно было купить освященную пищу, свечи, благовония. В такт часам ратуши отзывались их гонги, барабаны, колокола и колокольчики. В праздники можно было услышать мелодичные ( и не очень) песнопения.
В этой квартире Энлиль хранила самые дорогие сердцу вещи. Книга сказок и легенд, доставшаяся от покойной матушки. Телепортационный порошок, драгоценности, созданные в минуты вдохновенного досуга.
Лунное серебро, за которое можно было купить весь город, переливалось искусными витками, листьями, лепестками и чешуйками во множестве сережек, цепочек и колец – только открой сундук.
Ртутное золото, ее собственное изобретение, сделавшее драгоценный метал текучим, живым, переливающимся от белого до красновато-золотого. Ей удалось добиться текстуры ткани, и теперь эта материя скрывалась на дне костяного ларца, отражая любые лучи света, завораживая…
Когда-нибуть она все таки решится открыть лавку оружия и драгоценностей. Чтобы и другие смогли увидеть, ощутить ту песнь металлов, которую слышит она. Просто потому, что все эти сокровища не желают пылиться в сундуке. Когда-нибуть…
Сейчас она извлекла длинный сверток синей ткани с самой высокой антресоли. В плотном бархате, в тонкой коже черных ножен, украшенных лунным серебром лилий и чертополохов, покоился ее меч. Тонкий,слоистый метал, способный слышать биение сердца, резать алмазы, отражать магию. Он был простым с виду – слегка изогнутым, без завитушек и гравировок. Только в основании рукояти, будто для баланса, блестел прозрачный камень. Он был похож на горный хрусталь, покрытый изморозью. Слезы фей – так звались эти волшебные камни. Они способны были снять почти любое проклятие, уберечь от зла. Указать правильный путь сердцу.
Когда-то, творя этот меч, Энлиль вложила туда свои слезы. Кровь. Ненависть. Отчаянную надежду...
Металл, закаленный в собственной крови. Казалось, если правильно поймать белесым лезвием луч света, увидишь красноватый отблеск.
В нем нет и капли магии. Но песня его – суть вещей. ЕЕ собственная суть. Они – одно. И поэтому, переложив меч в простые, ничем не украшенные ножны, она легла дремать, в ожидании рассвета. Зная, что не проспит...
Металл не сможет причинить ей вреда, если на то нет ее воли. Какими бы сильными ни были оборотень и вампир, парочку сюрпризов она сможет им преподнести.
Глава третья. Сломанный меч
Мой меч не заржавеет на стене,
Судьба ещё подарит битву ...
Как знамя, разметал по небесам весёлый ветер
Рассвет в кроваво-радостном огне. (с)
Вино переливалось в бокале. Даже зеленое драконье стекло не могло исказить его золотой цвет. Но мягкий аромат меда и цветов сегодня не мог перебить горечи, поселившейся на душе. Сеавир грустил. Ему было очень паршиво. Он понимал, что сам дурак, в кои-то веки. И опять его обдурила эта смертная.
Она явно что-то смыслит в зельях. Он вспоминал ее тонкие пальчики, аккуратно перебирающие корешки, ловко нарезающие что-то. Закушенную губу, нежно-розовую, тонкую, как лепесток ... когда она что-то отмеряла. Задумчивый прищур длинных ресниц.