А вот новость, которую недавно обсуждали на срочном совете у ректора, эльф в газетах не нашел.
В окрестностях города, сначала в самых дальних деревнях, пропадали девушки. Все, как на подбор, молодые, невинные и с зачатками магического дара. Их находили обескровленными, со следами пыток и одной огромной колотой раной на месте сердца. Но в первую ночь перед учебным годом, случилась выжившая. Она оказалась первокурсницей из академии. Девушку нашли на пороге лечебницы, и следы на ней были такими же, как и на предыдущих девушках. Только не раны, а тонкие розовые шрамы. Раны кто-то заживил, но никаких следов магии на них не обнаружили. Что ставило в тупик, поскольку ранее лекарям о таком способе было ни чего не известно. Девушка еще не пришла в себя, и ее воспоминания попытались считать. Но память была одним черным провалом ужаса и боли. Ничего разобрать не удалось, кроме контуров лиц и серых капюшенов и характерно острых ушей. Недостаточно, чтобы опознать в этих лицах кого-либо. Но, достаточно, чтобы доказать причастность эльфов.
Сеавир не покидал пределов академии в ту ночь и был вне подозрений. Но несколько его сородичей подверглись серьезному допросу. Теперь за всеми, кто хоть немного мог походить на подозреваемых, велось ненавязчивое наблюдение.
Покидая академию, эльф заметил попытку духов последовать и за ним, но отсек ее с легкостью. Все-таки их посылали те, кто многократно уступает ему в возрасте и опыте.
Когда солнце садилось за горизонт он сидел в кресле, на балконе. Глядя, как лазурные волны отражают, словно баюкают звездный огонь, он вспоминал свои первые путешествия по западным морям. Трепещущие паруса, неспешная качка волн, тепло нагретых за день палубных досок. Соленый ветер, как сейчас, овевал лицо и влек дальше, за путеводную нить горизонта. Как все было просто тогда…
Он и сам не заметил, как задремал. Проснулся от холода, с первыми лучами рассвета. Море окрасилось лиловым. Серые тучи вот-вот скроют алый диск поднимающейся звезды…В рассветном солнце что-то блеснуло.
Блик привлек его внимание к пустырю. Там, обнажив мечи, стояли четверо. Один мужчина, с гривой растрепанных каштановых волос и гибкой, широкой фигурой – сочетание редко возможное для людей. Скорее всего, оборотень. Рядом с ним черноволосый, бледный, с намертво приглаженными волосами походил на вампира.
Напротив, коротко подстриженный беловолосый, смуглый дроу улыбался, обнажая клыки. И третья фигура, в серо-черном. Уступающая всем троим в росте и плечах. В черном тюрбане, замотанном так, чтобы скрывать и лицо. Именно этот меч сверкал, алыми бликами, отражая солнце.
Они измерили расстояние, соприкоснувшись кончиками мечей. Затем вампир и дроу сделали шаг назад, а худая фигура стянула тюрбан, перебросив его Дроу.
Длинные, волосы упали до самых колен. Тяжелые, белые, отливающие серебром. Он заворожено смотрел и не мог поверить. Неужели это Она?
Противники начали танец. Оборотень был очень быстр.
Худая, хрупкая фигура не уступала в скорости. Они обменялись несколькими ударами. Тонкий белый меч блеснул, поднимаясь, встретил лезвие другого меча, извернулся, задев пальцы, незащищенные гардой.
Оборотень отступил, зажимая кровь. Противники поклонились друг другу, разошлись.
Вместо оборотня вышел вампир. Дроу тоже подошел к женской фигуре, что-то говоря. Она повернулась, и в глухом вороте черной рубахи Сеавир увидел знакомый отблеск. Подвеска! На ее шее, в тот день, когда…
Первым порывом было вмешаться. Защитить, ведь вампир куда быстрее оборотня, даже днем. Если первый еще не знал противника, и мог драться в полсилы, то вампир такой ошибки не допустит.
Но эльф понял, что и девушка не так проста. И узнать ,насколько, показалось важнее пустой галантности. Бой то не насмерть. Только до первой крови. Но потом, когда она проиграет и он вылечит ее, хорошо объяснит, что девушкам в дуэлях нечего делать.
Противники замерли. Мгновение, меньше удара сердца. Вампир вытянулся в едва видимую линию, устремившись на противника. Она успела только поднять меч. Клинки встретились с глухим звоном, - кончик белого и середина черного. От встречи двух лезвий на мгновение вспыхнули искры. И белый клинок разрезал меч вампира как масло, по инерции ловя острием его удивленное лицо, проходя сквозь скулу, до самой рукояти, выходя наружу…