Иногда ей казалось что из чащи за ней наблюдает множество голодных глаз.
Когда они достигли опушки леса, что-то светящееся настойчиво закружилось вокруг нее. Открыв один глаз с очевидным трудом сфокусировалась поняла, что это снежинки. Золотые… «какой необычный снег… и так рано» - подумала она, неожиданно легко словив снежинку пальцем.
Она тут же обратилась запиской. «Где ты?»
« Почему тебя не было сегодня?»
«Прячешься от меня? не стоит...»
«Да ответь же хоть что-то! С тобой все в порядке?» Записки пикировали в руку и осыпались на дорогу. Вот и городская стена.
«Можешь не приходить сегодня, если так не хочешь, но пожалуйста, ответь. Я переживаю» - прочла она последнюю записку. И, кажется, сжала ее сильнее, чем требовалось. На бумаге остался кровавый отпечаток. Дурацкая бумажка, кажется, восприняла это за ответ, вновь обратилась в снежинку и исчезла.
- Мда… Попали- . Конь согласился молча. Горсть радужной выли просыпалась налицо и волосы прямо из мешочка.
«Пустырь» - прошептала Энлиль. И мир поблек, затягивая в воронку портала.
Глава пятая. Когда срастаются тонкие нити
Ломки травы ночные,
Горька тишина,
Только сердца стук,
Да погоня, погоня в тиши ночной.
Постели мне постель,
Согрей мне вина -
Слышишь? Я возвращаюсь домой.
Последние две недели Сеавир боролся с собой. Впервые за долгие годы, он встретил ту, что заставила его сердце петь.
Ту, что не поддалась его обаянию. Ту, которая воротила нос от его красоты, происхождения, ума, денег.. Как будто он – простой смертный неудачник! Вообще непонятно, чего ей надо!
С тех пор,как он повстречал ее, сердце бьется неровно, стоит только вспомнить… А он все время думает о ней!
Она не вписывалась. В свою группу. В рамки обыкновенной глупой человечки. В привычное ему разношерстное общество. Даже среди толпы, были они и Она.
Что он в ней нашел? Нет, дело не в росте, цвете волос или кожи. Хотя, все это тоже отличалось от привычного. В ней было нечто большее. Она будто наполняла своим присутствием. Будто читала мысли, чувства, реакции окружающих. Ей так и хотелось разболтать какой-нибудь секрет, тяжким грузом висевший на душе. Такое обманчивое, наивное доверие невинной и милой девушки... Черта с два!
Когда она улыбалась, всем вокруг становилось веселее. Когда злилась, никто в своем уме не рисковал с ней заговорить… Кроме него. Несмотря на то что выражения лица у нее почти не менялось, он чувствовал угрозу. И все же...
Маска отстраненного спокойствия и задумчивости, обычная ей, раздражала его. А когда он выпил то злополучное любовное зелье, неделю не мог прийти в себя. Пока не понял – не в зелье дело.
После той дуэли у него будто глаза открылись. Сеавир понял, что его влечет к этой девушке её Тайна.
У любого есть секреты, но тайна – особое свойство души. Неповторимая мелодия, которую слышит не каждый. Неразличимый оттенок. Невыразимое имя. Мимолетное отражение мира…
Не хватит времени каких-то два десятка лет, чтобы Так научиться владеть мечом! Тем более, времени не хватит на то, чтобы настолько разбиратья в ингрединеах и зельях. А степень ее умений и знаний он оценил весьма высоко.
Он чувствовал, что должен ее узнать. Незнание причиняло почти физическую боль. Каждый жест, слово, взгляд, таили подтекст. Влекли за собой домыслы, легко слагающие целые истории. Он злил ее. Оставлял после занятий. Занижал оценки. Загружал бессмысленной работой, донимал дурацкими вопросами. Тенью следовал за ней по коридорам, попадаясь на пути так, чтобы невзначай столкнуться. Лоил каждое прикосновение и тихо ненавидел себя за все это.
Вскоре он узнал, что она в совершенстве метает ножи. И котелки. И колбы любого размера. Но даже в порыве бешенства не схватится за книгу. Только глаза метают молнии , а лицо остается вежливо-бесстрастным.
Её способность обращаться с приборами, горелками, замками и любыми железками вообще, удивляла его. Но и выводы можно было сделать соответствующие.
Где, в ее юном возрасте и с ее прошлым, она успела всему этому научится? Откуда знает как быстрее всего поймать и утихомирить мандрагору? А о том, что чесночный корень не стоит мешать с жабьим перцем он и сам успел позабыть. Её возмущенное лицо и быстрая реакция спасли лабораторию от крупных разрушений. Но их одежда безнадежно испортилась.
На примере самих же эльфов, Сеавир знал что внешность обманчива, и самое юное создание может менять не первую сотню лет.
С утра, он встал с твердым намерением наконец поговорить по душам. Этому способствовали две пары, самые последние, у ее курса. После них он бы попросил мисс Аншар задержатся и помочь с какими-то бумажками … новыми брошюрами, которые зачем-то поручил ректор, например.(Из вредности, не иначе)