Я даже не знаю его имени, и честно говоря не очень то и хочу. Вся надежда на жениха, ведь он эльф. С кустами как нибудь договорится.
Обострившиеся чувства выхватили неправильность в происходящем.
Как грязная нота в чистом аккорде. Снова это чувство! Только намного сильнее.
Злое серебро! Где-то совсем рядом. Здесь, в храме. Только бы не у жениха!
Энлиль насчитала четыре сотни шагов туда-сюда, прежде чем ее спутник неожиданно исчез.
Звука его удаляющихся шагов не было слышно. Тревожное чувство ушло вместе с ним.
Эльфы, видимо научились плавно и бесшумно ходить чтобы не растрясать свои чудесные прически и звенеть бубенцами строго в правильной тональности.
Ну, а как еще объяснить, зачем этим цветоводам-любителям, натурально не уважающим охоту, уметь так красться? Или, раньше на цветы тоже надо было охотится из засады?
Она повернулась туда-сюда, выставив руки вперед, как и положено человеку пошла наугад.
Стена впереди нашлась шагов чрез десять, колючая и очень высокая. Она попыталась обойти ее, но уткнулась в углы с обоих сторон.
Стала пытаться обойти их, и так увлеклась, что, когда сзади налетел вихрь, пахнущий медом и лавандой, обнял и закружил, она его даже не пнула. От удивления, наверное.
А эльф обнаглел совсем , провел ладонью по лицу, коснулся губ, и впился в нее таким жадным поцелуем, как будто и в самом деле сильно скучал.
Нет, за страсть и передачу чувств этой эльфийской ледышке твердая пять. Я даже не думала что они так умеют, особенно с людьми. Может быть его не предупредили о расе? Интересно, что Сар пообещал ему взамен ритуала. Запугал? Заставил?
Голова кружится, челюсть болит, руки прижимают к себе так, что никаких сомнений нет – сейчас она ему действительно нравится. Потом он будто спохватился, и стал нежен, за технику и мастерство поцелуев тоже можно поставить отлично – видно, мужчина с солидной практикой. Не первую сотню лет тренируется. Ей даже понравилось, хотя ощущения от этой встречи она старалась игнорировать всеми душевными силами. Не об этом они договаривались. Зато он не один из " братьев" - и то неплохо.
Тихий хлопок перемещения и тактичное покашливание заставили эльфа наконец ее отпустить. Повязки сняли – и они снова были в храме. На этот раз перед алтарем, на котором стояла широкая медная чаша с темной жидкостью.
Последнее испытание… То, которое никак не просчитать и не обмануть.
Жрецы смешали капли их крови в чаше, и поверхность, окрасилась алым, а затем стала светлеть.
Круги по воде шли все быстрее, мягкий свет завораживал, звал подойти, будто потайная дверь совсем рядом.
Жених первый шагнул к чаше и погрузил в нее освобожденные от перчаток запястья. В этот момент Энлиль порадовалась что их лица скрывают маски и тень капюшонов. Вынести то счастливое и одухотворенное выражение лица, экстаз который этой древний артефакт пишет на лицах эльфов, без отвращения было бы сложно.
Ей не хотелось подходить к омуту, но выбора не было. Железа и крови в нем было слишком много чтобы повестись на обманчивый свет. В крови вообще довольно много железа. И Энлиль одолевали ощущения одно другого неприятнее – будто все прошлые жертвы такого идиотизма сейчас переполняют чашу своими хаотичными мыслями. Древние, уже сгнившие мертвые образы, изо всех сил пытающиеся казаться живыми.
Вдох, усилие, и она тоже погружает конечности в густую и жирную на ощупь жидкость. Чаша большая, и они с женихом едва ли соприкоснутся, даже если протянут друг к другу руки. Мягкий свет накрывает мир вокруг. Они одни, в белоснежном нигде – нет ни храма, ни чаши, ни прошлого ни будущего. Лишь два незнакомца в плащах.
Мир обрушился внезапно. Словно ожили воспоминания. Чужие, давно ушедшие.
Девушка, с медными волосами, тугие локоны змеятся по хрупким плечам. Лес, окружающий холм на котором она стоит и задумчиво смотрит в даль, на скальный островок посреди реки. Садится солнце, окрашивая белые башни замка на острове в теплые, сказочные тона. Золотая тесьма флагов трепещет на ветру.
Девушка смотрит задумчиво и печально. Она будто ждет кого-то. Ветер в одно мгновение налетает на нее, поднимая полы плаща, обнажая округлившийся живот и серебристые кончики прозрачных крыльев.
Энлиль смотрит со стороны, будто невидимая муха в паутине – не в силах пошевелиться. Где-то рядом, возможно, жених тоже смотрит. А может он видит нечто совсем иное… Шепотки на грани слышимости повторяют : «смотри… смотри!»
Ворота замка открываются, падает через пропасть линия подвесного моста и десять всадников, с мечами наголо пускаются по лесной дороге.