- Я хочу еще...- прошептал он. И пошел в наступление.
Она не поняла, как это случилось, но через несколько мгновений кольцо теплых рук прижимало ее к напряженному, горячему телу. Он гладил ее обнаженную спину, шею, запускал пальцы в волосы, не мигая смотрел в глаза. Между ними почти не осталось расстояния, но он медлил с поцелуем. Будто вопрос застыл на кончике губ, затаился в глазах, сжался стальной пружиной.
" и правда, чего я хочу? - подумала она. " неужели, этот напыщенный эгоистичный красавец способен на чувства? Как узнать, что им движет? Как понять, зачем он этого хочет?"
Золото на запястьях шептало " поддайся, поцелуй его".
Шипы серебра кололи отрезвляя.
Столько "но" и "если" в синем океане тьмы его глаз. Именно сейчас она в полной мере ощутила, почему эльфы - не люди. Будто пловец, прыгающий с обрыва, опустила ресницы и поцеловала его сама. Будь что будет.
Поцелуй - как полет в бездну. Легкость и невесомость, страсть, возбуждение, риск. Бездна устремляется навстречу в одном порыве - забрать ее всю, без остатка. Сильные руки прижимают к себе за талию, держат затылок, углубляя поцелуй. Кажется, не только земля ушла из под ног, но и весь воздух остался где-то далеко позади.
Как они вошли в первую попавшуюся комнату, никто из них не вспомнит. Но, когда вспыхнул камин, залив тьму очага зелеными искрами, Энлиль поняла что платье держится на бедрах исключительно честным словом. А пуговицы на его рубашке сорваны все до одной.
- Ты боишься? - будто угадал ее мысли... муж?
- Немного... - почему-то сейчас не хотелось ничего скрывать. Платье с шелестом падает на пол, рубаха и сюртук - в след за ним. Шкура и тепло камина ближе с каждым шагом, который они делают вместе. Переплетаясь, как неведомое существо, у которого вдруг стало много ног и рук, не видя ничего вокруг, они медленно шагают к огню.
Щелкнула пряжка ремня, и девушка почувствовала как краснеют ее щеки от того что открывается перед ней. Еще шаг и они упали на теплую густую шкуру, неуклюжим клубком, в котором она оказалась сверху... Ненадолго.
Танец огня в камине повторял танец тел... или это они, как отражение в зеркале, уподобились пламени?
Исчезли границы, страхи, мысли. Он брал ее нежно, яростно, настойчиво. Ни боль, ни страх не мешали ей наслаждаться ощущением - быть "его".... Так и должно сниматься это проклятие.
"Ради этого стоило сходить замуж " - подумала она.
Когда они решили передохнуть он подхватил ее на руки и отнес на кровать, в спальню, которая оказалась прямо за дверью этой ...гостиной.
Неведомо как, в его руках появились бокалы и бутылка эльфийского вина, с золотистой вязью рисунков. Сеавир Открыл ее, подцепив пробку странной спиралью, которую выдвинул прямо из кольца на пальце.
Это вино лилось в бокалы, переливаясь как кошачий глаз . Тонкий аромат цветов и солнца наполнил спальню.
- За нас с тобой - загадочная улыбка эльфа была такой... мальчишеской. Энлиль и не думала, что тот, кто топчет землю не первую сотню лет на такую еще способен.
- За нас... - неуверенно согласилась Энлиль. И попробовала вино. Как опустел бокал - она не заметила, но чувство счастья, легкости, крыльев за спиной - было таким реальным. Он тоже пил и смотрел на нее не отрываясь. А потом налил еще. И еще...
В голове совсем не было хмеля, а она вдруг поняла, как он чудесно пахнет. Как ей нравится ощущать под пальцами его кожу, чувствовать, как перекатываются мышцы. Ощущать, как вся его сила, страсть, все его существо, с каждым толчком стремится в нее. И невозможно сдержать стон наслаждения. И невозможно думать сейчас о чем-то другом.
Синие океаны глаз, жадная бездна - поглощали целиком. Только под утро они уснули, сплетя тела в клубок крепких объятий. Они стали одним целым... Ненадолго, не навсегда. Но все же...
***
Холодное осеннее утро застало его потухшим камином и скрипом голых ветвей в заляпанное грязью окно.
Эскель устало потянулся в кресле. Утро - то время дня, когда он начинает мечтать о смерти. Другие братья по несчастью убивались по своей былой красоте. Они приобрели уродство. Завидовали Эскелю с его пепельно-белыми, идеальными волосами и лицом, не утратившим своей красоты. Но он бы не задумываясь поменялся с любым из них - лишь бы ненадолго избавиться от боли.
Больной старый эльф - так он называл себя. Но сердце не переставало биться, суля ад долгой-долгой жизни с вот этим. Новый день наступал вновь. И Эскель надевал маску отстраненности и безразличия. Дела в храме не ждут.
Он не торопясь, смывал кровь, наносил бальзам на вновь открывшиеся раны, счищал корки и гной с того что зажило или решило воспалится сильнее.