У каждого брата есть за что страдать. И он не исключение. Большинство из них предали своих возлюбленных, и неведомо как, были прокляты ими. В смысле, любовниц то у эльфов - и считать бессмысленно. Но среди брошенных и обиженных нашлись те, кто сумел выместить свою боль в конкретной и понятной форме.
Эскель никого не любил. Не водил шашни с девицами, мечтая посвятить себя храму и жречеству.
Его влюбленного взгляда не удостоилось ни одно девичье личико... Он боялся запачкаться в мирской суете. Считал себя выше этого. А вот его брат, напротив - не брезговал утешать отвергнутых. И в храм ходил по очень большим праздникам, или - чтобы занять немного денег у брата.
Эскель не удивился, что неразборчивый брат однажды схлопотал проклятье. Удивился он тому, что оно адресовалось им обоим. Казалось бы, не брал греха на душу - так из-за чего?
Брат сумел выдавить из себя только одно слово - Анна. И снова ушел в омут пьяной жалости к своей персоне.
Уже потом, заплатив городскому некроманту, он тайно поднял тело с морского дна. Она едва годилась на то, чтобы ее допросить - но умелец, поощренный звонкой монетой, старался как мог.
Юная, неискушенная в жизни, дитя засматривалась на него, когда он шел в храм по утрам, исполнять служение. Она восхищалась им тайно, не имея надежд в своей любви. Стоя под окном слушала как мелодичный голос на незнакомом языке поет прекрасные молитвы. Она знала, что он – первородный, и не станет смотреть на какую-то полукровку. Но вот, в тени ив храмового сада, путь ей преградил другой. Алексис - такой похожий на своего брата... Но печать порока и надменности на его лице пугают ее.
- Он не смотрит в сторону девушек. Святоша, что поделать. А я вижу, какая ты красивая....-
Алексис оказался мил и обходителен. Сначала Анна побаивалась его, потом доверилась. Через неделю они строили планы о свадьбе и детях. Он дарил ей милые, небольшие подарки и голубые розы, под цвет глаз. Розы она любила и расстраивалась, что не удается сохранить их больше, чем на одну ночь... Тогда она не понимала этого языка цветов.
Когда страсть, которой они предавались, внезапно, дала плод, она летела к нему - как на крыльях. И застала с другой, прямо на пороге его дома, в недвусмысленном поцелуе. Он не пытался ничего оправдывать.
- Ты как синяя роза – на одну ночь – бросил он ей на прощание.
Больше ей и не нужно было. Она побежала прочь, не разбирая дороги, не скрывая слез.
Когда силы и гнев выветрились, Анна остановилась, осознав, что не знает где находится.
Дома были ухоженные, но мрачные. Заборы - высокие. Улицы такие - что и дракона посадить можно. Какой-то жизнерадостный дроу удалялся насвистывая похабную песенку. С другого конца улицы - несколько девушек дроу, в брюках и при оружии громко обсуждали что-то, размахивая руками.
Почему-то Анна выбрала девушек. Подошла спросить дорогу. А девушки посмотрели на ее заплаканный вид, окружили стайкой и потребовали - рассказывай.
Она все рассказала. И разрыдалась снова. А они, переглянувшись между собой, пообещали ей помочь.
Через несколько дней, которые прошли как в тумане, дроутесса навестила Анну, и будто бы невзначай вручила ей пару листов, исписанных убористым почерком.
- Сделай все, как тут написано, и ты будешь отмщена - пообещала она.
Анна дрожащими руками развернула листки.
В них были какие-то странные молитвы. Язык был имперский, но словесные дебри такие - что пока закончишь читать, уже не вспомнишь, с чего все началось.
Богиня без имени, у которой просят защиты. Белое пламя, не знающее пощады. Ничего толком она не запомнила.
Двенадцать дней и ночей - молилась, как было написано. На тринадцатый день сожгла листки, и ей показалось что огонь на мгновение побелел.
А уже с утра в трактир, где она работала, вломился жуткий урод, со сплошной раной вместо лица. Свалявшиеся волосы, заплывшие глаза, сгорбленная спина - ничего не осталось от прошлого Алексиса.
Он просил прощения. Он умолял ее вернуть все обратно. Но она не могла... Дроу не писали ничего про отмену мести. Когда Алексис понял это, он больше не стал сдерживаться. Его внутренняя суть теперь казалось, соответствовала внешней. Вся его ложь, все отношение к полукровкам в частности, и женщинам - вообще, всплыло в их разговоре.
Тогда Анна просто ушла через черный ход. А по дороге домой Алексис обезумевший от ярости, убил ее и пустил тело на дно. Последним что Анна помнила, было восклицание " Ты не достойна ни меня, ни моего брата! "
Последней ее мыслью был Эскель, и она воззвала к Безымянной богине, умирая.
Эскель понимал теперь, что не будь он таким отстраненным, заметил бы, что брату пора вставить на место мозги. Жить не обращая внимание на чудовище рядом с ним теперь казалось ему преступлением, достойным наказания. Живая девушка еще оставляла шанс снять проклятие. Но посмертное проклятие...на них обоих теперь пала заслуженная кара. И Боль, с каждым днем грызла его все сильнее. до одного памятного дня.