Глава девять. Тревожные тени
сквозь шепот листьев, зеленый шелк
по алым каплям, ко мне пришел...
Не зверь, не птица, не человек
- сплошная рана, холодный снег.
***
Эскель очнулся от забытия молитвы . Сумерки окутали белоснежный храм делая его загадочным и темным. Тени ползли на стены серыми пятнами. Сквозняки шелестели по полу, и малейший шепот улетал под высокие своды зловещим эхом.
Эскель молился весь день, но Пресветлая Госпожа не послала ему ответа, испытывая терпение.
Боль, единственное что оставалось с ним, искажала прекрасные черты лица. Когда его никто не видел эльф не пытался изображать терпение и хладнокровие. Поднимаясь с затекших колен, всердцах помянул Бездну...
- Нехорошо произносить такие слова в храме, Брат.- Из тени выступила фигура, в сером плаще с глубоким капюшеном.
Рука в перчатке из тончайшей белой кожи высунулась из складок плаща и продемонстрировав кольцо с хорошо узнаваемым камнем. В хорошо узнаваемой оправе... Внутренне содрогнувшись, эльф понял все без слов.
- Неужели кто-то из братьев еще не утратил надежды? - спросил он, ощупывая собеседника внимательным взглядом.
- Братья не перестанут надеятся. Никогда. И никогда не предают друг друга, не отказывают в помощи...- фигура не скрывала ни сарказма ни нетерпеливого ожидания.
- Что ж, я готов помочь всем, что в моих силах - учтиво склонил голову Эскель. - Не желаете ли проследовать в более уединеное место? -
Через полчаса он знал многое. Рассказ пришлого гостя его совсем не радовал. Несколько десятков проклятых эльфов, повинуясь наитию камня и внутренннем порыву, прибыли в город ночью. Даже от одного из них полно проблем, а уж вместе, они - настоящее бедствие.
Эльфы считали, что где-то здесь, в городе на границе, скрывается нечто, способное на время, вдохнуть силы в их иссушенные проклятием тела. Вернуть былую красоту, власть над собственным телом. Чья-то не слишком нужная жизнь.
Эскель поймал себя на мысли, что никто из братьев даже не пытался снять проклятье мирным путем. Как поступали их предки некогда, давно. Этот способ лежал на поверхности , упомянуый в священных текстах, воспетый в гимнах пресветлой Госпоже. Но может ли ктото сотворивший ужасное деяние без угрызений совести, задуматься о честном исправлении содеянного?
Все как один, они считали себя достойными чьей-то жертвы. Все как один готовы были убивать - снова и снова. Когда-то дивный народ не был таким самовлюбленным и кровожадным...
Но та пара, которую он венчал совсем недавно... Благословение Госпожи, снизошедшее на них...
Он давно не ощущал ее благословения. К проклятому Светлые боги уже давно не являли своей милости. На короткий миг боль исчезла, будто разом зажили все раны и язвы на теле. Уж не за ней ли пришли братья?
Девушка, совсем юная, походившая больше на человека чем на эльфа... но с явной долей эльфийской крови.
В ней было что-то не так. И эльфу все больше казалось что если бы он догадался... Если бы мог понять, возможно жертвы приносить больше никогда не потребовалось бы.
***
Сеавир сидел в резном деревянном кресле, глядя в пламя камина. Дни становились холоднее, но зима, положенная по календарю, не торопилась наступать. Снежная буря прошла стороной, в глубь Проклятого леса, лишь слегка припорошив деревья и улицы.
Скобы, хранившие меч, над камином сиротливо пустовали. Сначала он хотел повесить его на место, уже целым.
Но, подавив первые порывы эйфории, эльф не стал делать этого. Хватстаться сородичам вновь обретенным артефактом? Иногда тайна куда полезнее огласки. Не придется многого объяснять. Например, кто и как смог починить то, что даже создать никто из эльфов не мог. А догадки у него самого были самые невероятные.
Круглый бокал с гранеными стенками преломлял свет сквозь белое вино. Он придавал его холодной глубине оттенки радуги и тайны. Тонкая резная ручка из хрусталя в мужских пальцах казалась слишком хрупкой.
Он смотрел в холодный хрусталь и думал о ней. Её тайна отличалась от обычной девичьей загадочности, как отличается глубина и блеск благородного камня от стеклянной подделки.
Она не обладает магией, в этом он мог себе поклясться. Даже слабый лап заметно меняет ауру того, кто им пользуется.
Чтобы починить меч, в его представлении, нужна была и магия, и огонь, и кузня со всеми необходимыми инструментами. И время, чтобы срастить сверкающие живые нити металла, в раскалённом горне. И время, чтобы вновь закалить его , заточить и отпустить, дать остыть...
Она сказала что молилась о мече. И, якобы, это молитвы и божественное благословение Светлой Госпожи исцелило его. Как тогда, в храме...