Сеавир допускал такую возможность. Но почему тогда боги не вняли его мольбам, за все те года лишений и поиска? Почему его богиня пожелала услышать её молитвы?
Она снова ускользнула от него, и от неудобных вопросов. Снова ушла неизвестно куда, и только звонкий топот железных подков по мостовой, эхом, остался ему в ответ.
Но вопрос он не успел задать. Никогда не успевал. Она всегда убегала раньше.
Дом, который теперь снова стал его, и не его одновременно.
Какое искусство сотворило с ним такое? Как бы не с феями ей довелось связаться. От этого проклятого народа давно не осталось следов. Но и те, кто был в дальнем родстве с ними, мог оказаться очень опасным, коварным врагом. Их кровь служила противоядием любой магии, слова сказанные в порыве - верней заклинания. А нелюбовь к эльфам...
Как бы его жене не поплатиться за их брак. Может быть и проклятие, которое она так делала снять, дело рук феи?
Сеавир был безмятежен лицом, но внутри бушевал гнев. Угли его, присыпанные пеплом спокойствия, готовы были вспыхнуть в любую минуту.
Он уже считал ее своей. Он сделал все, как она хотела, и даже больше. Но Энлиль не желала открыватся ему. Очень неохотно , случайно, выборочно, она раскрывала мелкие секреты. Старательно обходя стороной все то что, жгло его любопытство. Избегая даже намека на разговоры о доверии и чувствах...
Однажды он уже был слеп и эгоистичен. Однажды он позволил гневу ревности и обиде возобладать над сердцем и разумом. И потерял - любимую женщину, фамильный меч, надежду когда-либо возглавить семью и привести в дом хозяйку.
Белокурые головки детей, смех счастливых пар, семейные торжества вызывали в нем с тех пор лишь глухую, хорошо спрятанную тоску.
Любовницы, сменявшиеся от раза к разу - обожавшие его до беспамятства, готовые драть друг другу волосы за место в его постели... Не вызывали в нем ничего кроме иронии и презрения . Будто сорванные цветы они быстро утрачивали в его глазах свою привлекательность. Он менял букеты снова и снова, чувствуя себя пустой холодной вазой. Ничего не шевелилось в ответ на их слезы в его душе.
Сеавир думал, что больше не сможет увлечься женщиной настолько, чтобы ночами не спать. Думать, с кем она. Переживать, где.
Изводить себя вопросами и подозрениями. Слать пачками вестники и записки, искать ее лицо в толпе даже тогда, когда точно знаешь, что ее тут быть не может.
Он твердо решил не повторять старых ошибок. Пусть она делает что хочет, Он умеет ждать.И поможет там, где это действительно будет нужно. Доверие - дело времени. Время раскрывает любые секреты.
Теперь, глядя на целующиеся парочки он не грустил. Светлое вино охлаждало жар эмоций, и языки пламени, отражаясь в бокале, казались складками ее платья. Вот-вот скрипнет дверь и она вернется.
Он сделает вид, что все так и должно быть. Женщинам свойственно бунтовать и бродить, когда они молоды. Но стоит ему сделать ей ребенка, все изменится...
***
Письменный стол ректора ломился от папок и бумаг. Он замер, опустив уставшую голову на руки. Темные волосы касались стола, переплетаясь с сильными, грубыми пальцами. Доносы, сводки наблюдателей, отчеты, прогнозы, досье...
Бургомистр мог бы заниматься этим и сам, но поди ж ты! Ректор с императором на короткой ноге, великий маг, и всё такое. Ему стало быть, лучше разбираться в преступлениях и заговорах. А они люди маленькие.
Ситуация в городе постепенно накалялась и каждая ночь требовала еще больше чем предыдущая. Риан ненавидел новости, и они отвечали ему взаимностью.
Ночью, закутанные в серые плащи как воры, эльфы из Светлолесья
прибыли в город. Под явно надуманным предлогом и что-то замышляют.
Студенты боятся по одиночке выходить в город.
Пропажи девушек остановились, зато разом не стало более двадцати чистокровных эльфов приехавших в город недавно. Никто не в курсе, куда они так спешно могли изчеснуть, все в один день.
Лес, кишащий монстрами и зомби, понемногу возвращается к жизни. Совершенно нормальной! Вопреки всяким законам логики. Проклятый лес, не знавший покоя со времен последней войны между демонами и человеческими магами.
На ювелирном рынке потихонью появляется потрясающей чистоты золото. Гномы рвут себе бороды и спорят до хрипоты, доказывая что такое невозможно. Но украшения не просто чисты металлом, они будто живые. Листья, цветы, животные - никаких геометрических узоров. Каждое украшение идеальная копия чего-то настоящего. Без следов какой-либо обработки.