Утром ей пришло новое письмо. На этот раз тема была: «Последнее предупреждение». Внутри — крупным планом белая «нитка» шрама на запястье. И подпись: «Мы умеем быть убедительными, Анна Викторовна. Не заставляйте нас».
Анна перечитала дважды — и ощутила не страх, а знакомую академическую ярость, ту, которая поднимается, когда в научный текст вплетают ложь. Она встала, поставила кофе, открыла шторы, впустила в комнату слишком холодный свет и набрала Алексею:
— «Последнее предупреждение» пришло. Они думают, что это убеждает. А это, кажется, приглашение.
— Принято, — ответил он. — Сегодня в шесть. Он будет в «Магнусе». Там у него завсегдатайский столик. Серое пальто и белая нитка.
Анна улыбнулась. Призраки хороши, пока их не видно. Сегодня она увидит своего. И послушает, что он скажет вслух, когда нельзя шептать «для вашего же блага».
Глава VIII
Кафе «Магнус» всегда славилось своей показной респектабельностью. Темные панели стен, приглушённый свет, мягкая джазовая музыка, которая будто бы успокаивала, но на самом деле приглушала чужие разговоры. Здесь собирались те, кто любил играть в серьёзность: чиновники на неформальных встречах, профессора с толстенными портфелями, «консультанты» всех мастей, которые приходили не пить кофе, а держать паузу.
Анна никогда не любила это место, но именно потому оно казалось подходящим. Здесь можно было спрятать всё — и угрозы, и сделки, и случайные признания.
Алексей пришёл первым, выбрал столик в углу, откуда хорошо просматривался вход. Анна вошла через десять минут. Она специально надела строгий костюм, собрала волосы в тугой пучок — маска уверенности снова была на месте, хотя сердце билось так громко, что она опасалась: Алексей услышит.
— Ты уверена? — тихо спросил он, когда она села.
— Нет, — ответила Анна. — Но я устала бояться.
Он кивнул.
Они ждали недолго. Дверь кафе отворилась, и внутрь вошёл высокий мужчина в сером пальто. Его движения были экономными, взгляд — внимательным, но не резким. На запястье, выглядывающем из-под манжета, действительно белела тонкая нитка шрама. Он заметил их сразу, слегка улыбнулся и направился к столику с уверенностью человека, которому принадлежит не только зал, но и весь воздух вокруг.
— Анна Викторовна, — произнёс он мягко, словно старый знакомый. — Какая встреча.
— Не совсем случайная, — холодно сказала она.
— Тем лучше, — Рыбаков сел напротив, снял пальто, аккуратно повесил его на спинку стула. — Вы умеете удивлять. Я думал, вы продолжите делать вид, что писем не существует.
— Ошиблись, — ответила Анна. — Я предпочитаю задавать вопросы лично.
Он чуть наклонил голову, как человек, который готов поиграть в откровенность.
— Тогда задавайте.
Анна почувствовала, как Алексей напрягся рядом, но он не вмешивался. Она должна была говорить сама.
— Зачем вы следите за мной? — спросила она.
— Мы не следим, — мягко поправил Рыбаков. — Мы наблюдаем. Разница тонкая, но существенная.
— Для меня её нет.
— А должна быть. Следят, чтобы контролировать. Наблюдают, чтобы помочь избежать ошибок.
— Ошибок? — Анна усмехнулась. — Жить своей жизнью — это ошибка?
Он выдержал паузу, прежде чем ответить:
— В вашем положении — да.
Эти слова прозвучали так просто, что у неё перехватило дыхание.
— В моём положении?
— Вы слишком заметны. Слишком умны. Слишком свободны. Это раздражает тех, кто привык держать систему в равновесии. Поверьте, Анна Викторовна, вам не стоит бросать вызов. Ваша сила — в тишине.
— В тишине? — её голос стал резким. — В той самой, где кто-то решает, с кем мне быть, а с кем нет?
Он улыбнулся.
— Вы сами прекрасно понимаете. Вспомните, чем закончилась ваша история с Алексеем. Мы лишь помогли вам избежать больших потерь.
Анна почувствовала, как в груди всё сжалось.
— Вы разрушили мою жизнь, — сказала она тихо. — И теперь снова пытаетесь это сделать.
— Мы сохранили вашу карьеру, — поправил он. — Вы — уважаемый специалист, вас читают, вас цитируют. Без нас вы бы остались лишь женщиной с неудачным романом.
Алексей резко подался вперёд.
— Хватит, — его голос прозвучал твёрдо. — Вы не имеете права говорить за неё.
Рыбаков посмотрел на него с лёгкой усмешкой.
— Вы снова здесь, Алексей. Я думал, вы усвоили урок.
— Я вернулся, чтобы больше не позволять вам решать за нас.
— За вас? — Рыбаков слегка рассмеялся. — Не смешите. Ваше присутствие — лишь инструмент давления. Она понимает это лучше, чем вы.