Они дошли до её дома. Анна остановилась у подъезда.
— Поднимешься? — спросила она, сама не веря, что произнесла эти слова.
— Если ты не против.
— Только ненадолго.
В квартире было тепло и пахло свежим хлебом — утром она купила багет в булочной. Алексей сел на диван, Анна принесла чай. Они сидели молча, слушая шум города за окном.
— Я нашла твоё письмо, — сказала она наконец.
Он поднял глаза.
— То самое?
— Да. Оно было перехвачено. Я прочитала его только сейчас.
На его лице мелькнула боль — старая, затянувшаяся, но живая.
— Тогда всё могло быть иначе, — произнёс он тихо.
— Нет, — покачала головой Анна. — Тогда я не смогла бы поверить. Я слишком верила им.
Она замолчала, потом добавила:
— Но теперь я верю тебе.
Эти слова прозвучали для неё самой неожиданно. Алексей не сделал резких движений, только чуть улыбнулся.
— Спасибо, — сказал он.
Они снова замолчали. В этой тишине было странное тепло. Анна чувствовала его рядом, чувствовала его дыхание, и это не пугало. Напротив, согревало.
Он осторожно дотронулся до её руки. Лёгкое прикосновение, без давления. Она не отдёрнула.
— Я не прошу тебя вернуться, — сказал он. — Я хочу быть рядом столько, сколько ты позволишь.
— Я не знаю, сколько смогу, — ответила она честно. — Я не умею снова доверять быстро.
— Мне не нужно «быстро». Мне нужно «честно».
Эти слова тронули её глубже, чем она ожидала. Внутри что-то дрогнуло, словно лёд поддался под солнцем.
Она посмотрела ему в глаза и впервые за долгое время не увидела угрозы — только усталость и настойчивое желание быть рядом.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Попробуем.
Его рука сжала её ладонь чуть крепче. Это было не обещание и не клятва. Это было — согласие.
Вечером, когда он ушёл, Анна осталась одна. Но чувство одиночества не вернулось. Наоборот, в квартире будто стало теплее. Она подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение и впервые заметила: глаза перестали быть такими уставшими.
Она приложила ладонь к груди. Там, под кожей, сердце стучало не только от тревоги. В нём появилось что-то ещё. Тепло.
Ночью ей снова пришло письмо. «Вы не должны позволять ему быть рядом. Это опасно». Без вложений, без подписи.
Анна прочитала и улыбнулась. На этот раз — спокойно. Потому что впервые за годы она почувствовала: её сердце принадлежит только ей.
Глава XI
Приглашение на «прояснение ситуации» пришло от Марии Аркадьевны неожиданно быстро, словно письмо уже лежало в «Черновиках», дожидаясь нужного повода. Формулировки были безупречны: «уважаемая», «коллегиально», «для сохранения деловой репутации всех заинтересованных сторон». Место — переговорная на третьем этаже, та самая, где стекло отражало собеседников так, словно они сидели в аквариуме.
Анна вошла раньше назначенного времени. Стол — гладкий, холодный. На нём — кувшин воды, стопка чистых листов, короткий карандаш, точёный с той небрежной тщательностью, которая всегда казалась ей признаком контроля. Через несколько минут дверь открылась. Мария Аркадьевна — в сером костюме, с тонкими серьгами, взгляд — мягкий, но сухой. За ней — Елена Викторовна, безупречный пучок, и человек в тёмном джемпере, которого Анна прежде не видела; его представили как «юриста университета».
— Анна Викторовна, — Мария Аркадьевна улыбнулась, как улыбаются хорошему студенту перед сложным вопросом. — Спасибо, что пришли.
— Я пришла, чтобы услышать объяснения, — ответила Анна. Голос звучал ровно.
— Мы все заинтересованы в ясности, — вступил юрист. — Но прежде, чем обсуждать корреспонденцию, позвольте зафиксировать: университет не санкционирует слежку, а все действия по видеозаписям…
Анна подняла ладонь.
— Я не про видеозаписи. Я про годы. Про «поведение, соответствующее статусу». Про письмо, которое до меня не дошло.
На стол легла папка. Её краешек был уставшим — как у папок, которые часто снимают и ставят обратно.
— Позвольте, — сказала Елена Викторовна и раскрыла папку. — Мы провели внутреннюю проверку. Нашлись материалы прежних лет. В том числе — «отчёт консультанта фонда». — Она слегка подчеркнула слово «консультанта», и Анна почувствовала, как в висках глухо щёлкнуло. — А также — служебные записки относительно вашего общения с… — она сделала паузу, — Алексеем.