Между ними повисла пауза. Она ощущала его взгляд почти физически — он касался её кожи, пробирался под ткань пальто, врезался в дыхание. Ей хотелось отвернуться, уйти, сбежать отсюда, как она сбегала однажды много лет назад. Но ноги будто приросли к полу.
— Ты изменилась, — сказал он после паузы. — Но глаза… всё те же.
— А ты всё такой же льстец, — отрезала она, пытаясь вернуть себе прежнюю маску холодности.
Он усмехнулся. Но усмешка вышла неуверенной. И это было для неё новым. Алексей всегда умел быть сильнее, увереннее, громче. А сейчас он выглядел так, будто сам не знает, чего хочет.
— Можно присесть? — спросил он.
Она на миг замерла. В голове пронеслось сотни аргументов «нет». Ей нужно было уйти прямо сейчас. Но тело снова предало её.
— Как хочешь, — бросила она, и в голосе прозвучала вынужденная равнодушность.
Он сел напротив. Столик был маленьким, слишком маленьким, чтобы скрыть их тела друг от друга. Анна отодвинула чашку, сложила руки на коленях, будто прячась.
— Я слышал о тебе, — начал он. — Ты стала уважаемым человеком. Преподаёшь, пишешь статьи…
— Неужели? — её губы скривились в иронии. — Ты ведь никогда не интересовался чужими успехами.
— Я интересовался тобой, — сказал он серьёзно.
Эти слова обожгли. Анна резко вдохнула, словно кто-то ударил её под рёбра. Она ожидала чего угодно: язвительности, уколов, даже молчания. Но не этого.
— Хватит, — её голос прозвучал жёстко. — Не начинай с того, что не имеет смысла.
— Для тебя — может быть. Для меня… — он пожал плечами. — Для меня всё ещё имеет.
Анна отвела взгляд к окну. Снаружи моросил мелкий дождь, фонари отражались в мокром асфальте. Она смотрела туда, стараясь сосредоточиться на чём угодно, кроме мужчины напротив. Но внутри уже начинался шторм.
Ей вспомнился вечер, когда всё кончилось. Воспоминание вспыхнуло резким, болезненным кадром: она, заплаканная, с дрожащими руками, уходит, не оглядываясь. И его голос позади, полный ярости и отчаяния. Тогда она поклялась себе, что никогда больше не позволит ему приблизиться.
И вот он снова здесь.
— Зачем ты пришёл? — спросила она тихо.
Он посмотрел прямо ей в глаза. И в этом взгляде было что-то, что заставило её дыхание сбиться.
— Чтобы сказать то, чего не успел тогда.
Она резко поднялась.
— Нет, — произнесла она твёрдо. — Я не хочу ничего слышать. Всё уже сказано. Всё прожито.
Он тоже поднялся, шагнул ближе, и она почувствовала знакомое тепло его тела. Слишком близко. Слишком опасно.
— Ты ошибаешься, — сказал он почти шёпотом. — Ничего ещё не прожито.
Её пальцы сжались в кулак. Она понимала, что ещё немного — и сорвётся. Ей хотелось ударить его, крикнуть, выбежать на улицу. Но больше всего ей хотелось коснуться его. Почувствовать ту самую силу, то самое сердце, которое когда-то било рядом с её.
И именно это желание было самым страшным.
Анна отступила назад.
— Уходи, Алексей, — тихо сказала она. — Пока я не передумала.
Он медленно кивнул. Но в его глазах мелькнуло нечто похожее на победу. Будто он уже знал, что это только начало.
Когда дверь кафе снова звякнула колокольчиком, Анна наконец позволила себе опуститься обратно на стул. Её пальцы дрожали, кофе остыл, а сердце… сердце билось так, будто готово было вырваться наружу.
Она провела рукой по груди и почти физически ощутила его там — под кожей.
Глава III
Ночь, как это часто бывало в последние годы, не принесла Анне покоя. Сон приходил приступами, крошился на обрывки картин и резкие звуки, будто кто-то в соседней комнате неумело листал киноплёнку. Ей мерещилось, что за тонкой стеной кто-то шепчет её имя, но стоило открыть глаза — в квартире снова царила неподвижная тишина, разрезаемая только мерным тиканьем часов. Она вставала, пила воду, пыталась читать, возвращалась в постель, снова закрывала глаза — и неизменно видела то же лицо, ту же полуулыбку, ту же зыбкую, почти забытую, но телесно узнаваемую близость.
Утро встретило её привычными ритуалами — душ, кофе, краткая йога на коврике у окна, строгая юбка, блузка, за которой удобно прятать дрожь в плечах. В зеркале — сдержанная, собранная женщина. Внутри — влажная глина, не удерживающая форму.
«Сегодня я буду спокойна», — сказала она беззвучно и, как всегда, почти поверила себе.
В университете пахло бумагой, порошковым мелом и ранним осенним дождём. В коридоре кто-то спешил к аудитории, хлопая папками; первокурсники с зажатыми в руках распечатками с расписанием останавливались у каждой двери, будто надеялись, что сама нужная им пара к ним выйдет. Анна, как всегда, шла быстро и прямо, оставляя за собой узкий след ароматов — свежего кофе и невидимой тревоги.