Глава VII
Анна проснулась от того, что темнота дышала рядом слишком шумно. Не было ни скрипа половиц, ни шёпота за стеной — просто слишком плотная тьма, из которой веяло присутствием. Она включила ночник и, как это бывало в детстве, несколько секунд проверяла реальность предметов: кресло — на месте, зеркало — отражает, тюль — шуршит от сквозняка. Всё спокойно. Кроме собственной крови.
Телефон мигнул уведомлением. Новый адрес, новая «пустая тема». Она уже знала, что увидит, и всё равно открыла: короткое видео с камеры наблюдения у входной двери её подъезда. На записи — мужчина в тёмной куртке стоит в тени, не поднимая головы. Потом шаг, ещё шаг — и он исчезает за колонной. Дата — сегодняшняя ночь, чуть раньше её пробуждения.
На этот раз к письму прилагался текст: «Я рядом, чтобы удержать вас от ошибок». Слово «удержать» вспыхнуло в мозгу, как холодная спичка. Удержать — значит, при необходимости схватить. А значит — их «забота» никогда не была заботой.
Она переслала письмо Алексею и набрала: «Посмотри. Он был здесь». Ответ пришёл почти сразу: «Еду». Анна машинально поставила кофе, вымыла чашку, вытерла насухо стол — будто чистота могла придать мыслим чёткость. Когда в замке повернулся ключ — Алексей по-прежнему помнил код — она уже стояла в коридоре, собранная, как перед защитой диссертации.
— Смотри, — сказала она и протянула ему телефон.
Он просмотрел видео несколько раз, сделал скриншоты, приблизил кадры. Лицо «ночного гостя» оставалось в тени, но был виден характерный силуэт: узкие плечи, длинная шея, мягкая сутулость. Алексей прищурился.
— Знакомая посадка головы, — пробормотал. — Я её уже видел.
— Где? — спросила Анна.
— В университете. На третьем этаже, возле вашего архивного кабинета. Неделю назад, когда я приходил к тебе в аудиторию, он проходил по коридору. Я обратил внимание: он смотрел не глазами — он считывал пространство. Так смотрят люди, у которых работа — наблюдать.
Слова легли в мозгу, как штифты. Анна вспомнила: в день, когда она разговаривала с Марией Аркадьевной, в коридоре действительно мелькнул чужой силуэт. Тогда показалось — случайный посетитель, возможно, аспирант с организаций. Сейчас, под слоем ночной тишины, это казалось слишком точным совпадением.
— Значит, это не «кто-то там», — сказала она. — Это «кто-то здесь».
— И «кто-то» знает, что делает, — кивнул Алексей. — У нас два пути: прятаться и ждать следующего «предостережения» или навязать правила. Я за второе.
Её сердце на секунду сорвалось на бег. Правила — это было то, чего ей всегда не хватало в их прежних отношениях. Сейчас она услышала в его голосе именно их.
— Что ты предлагаешь?
— Во-первых, камера у твоей двери. Нормальная, а не эта бестолковая домофонная. Во-вторых, мы проверим, кто последние дни снимал записи в библиотеке и на этажах кафедры. Такие запросы не проходят бесследно. И, в-третьих, я хочу один разговор. С теми, кто считает себя вправе «удерживать».
Анна отступила к стене и положила ладони на прохладную краску — чтобы остудить кровь.
— С кем именно? Мария Аркадьевна всё отрицает. Её имя — внизу записки, но она играет в благотворительность.
— У любой благотворительности есть бухгалтерия, — спокойно ответил Алексей. — И есть курьеры. Я попробую найти курьера. Того, кто носит «заботу» в твой подъезд.
День начался на удивление мирно. Анна читала две лекции подряд и ловила себя на том, что слух вцепился в каждую паузу за дверью. Но никто не входил. Студенты задавали правильные вопросы, и даже её раздражение сменилось профессиональным азартом: она объясняла, почему эффект свидетеля заставляет нас молчать, когда надо кричать, и почему институции предпочитают стабильность правде. Говорила спокойно, почти холодно, но каждая фраза ударяла внутрь, как колотушка по туго натянутой коже барабана.
После второй пары Анна спустилась в библиотеку — не за книгами, а за следами. Библиотекарь, Андрей, тихий и внимательный, встретил её взглядом человека, который любит порядок чуть больше, чем людей.
— Андрей, — сказала она, — мне нужна помощь. Кто в последние две недели запрашивал записи с камер в читальном зале?
Он отпрянул — не телом, глазами. Как будто раньше он видел её только как читателя, а сейчас — как возможную проблему.
— Анна Викторовна, доступ к архиву видеонаблюдения закрыт. Это по внутреннему регламенту.
— Я его знаю. И знаю, что регламент — не бетон. — Она наклонилась ближе. — Мне прислали кадр, на котором я в библиотеке. Это значит, либо у вас дыра в контроле, либо кто-то очень близко к вам решил поиграть в шантаж. Выбирайте, какая версия вам меньше нравится.