Быстро оказался рядом. Собрал все. И, пока я восторгалась качеством, перекинул на коврик голопопого Севушку.
– Ну, «Добрыня», дальше дело за тобой, – скомандовал басом. – Вперед, – призвал, постукивая пальцем по маленькому львенку. – Покажи им, как надо кувыркаться.
Сева от эмоций аж задохнулся. Двигая в азарте руками и ногами, резко схватил мягкую игрушку и, безжалостно сгибая дуги, потащил в рот.
Мы с Русиком громко захохотали.
– Вот это ему зашло, – пробил муж, отсмеявшись. – Теперь будет у тебя немного свободного времени, пока молодой гоняет свое зверье, – говоря это, смотрел на меня.
И вроде снова подал как шутку через привычную показную грубость, а я уловила заботу. Заботу не только о Севе. Обо мне.
Вытерев о джинсовые шорты вспотевшие руки, потянулась к Чернову, чтобы без слов, которые волнение не позволяло выдавить из себя, обнять.
Он… Почувствовал, как колотится мое сердце. Ладонью поймал. И, скользнув дальше, с шумным выдохом прижал к себе еще крепче.
– Смотри дальше, – пробубнил чуть погодя, таким образом ненавязчиво подгоняя открыть все пакеты.
Отстранившись, увидела у него на висках капельки пота, а на шее – пульсирующую жилку.
Боже… Знал бы он, как эти сдержанные переживания откликаются во мне.
Вытряхнув содержимое второго пакета, я вспыхнула и за считанные секунды накалилась докрасна.
На колени выпало несколько комплектов нижнего белья.
Кружевного. Изысканного. Сексуального.
– Рус… – все, что смогла выдохнуть, не смея даже взглянуть на него.
– Ты же тогда хотела красивое, – припомнил, чем делилась после теракта. Припомнил жестковато, но голос при этом как будто сорвался. – Вот, – хрипнул в конце.
Жар по моему телу стал двигаться, как по перегретому реактору – закрученными кругами и неизбежно вверх. Но часть энергии все же скопилась между ног. Я почувствовала, как она завибрировала, тяжело толкаясь в плотный шов шорт, который вдруг стал причинять дискомфорт. Расставляя ноги, переместилась, чтобы облегчить свою участь. Но ощутимо это ситуацию не спасло. Так что я снова сжала бедра и в этом положении замерла. Двигались только руки, пальцами которых перебирала тоненькую ткань.
– Нравится? – шепнул Рус, давя интонациями.
«Снова эта грубость…» – кольнуло изнутри.
Но кольнуло не потому, что ранило. А потому что в этой грубости чувствовалась почти болезненная нежность.
Ее передавал и усиливал его взгляд.
– Да, Руслан… Очень нравится. Спасибо большое.
Никаких лишних выдохов, но на шее Чернова дернулся кадык. А потом он просто кивнул и подал мне следующий пакет.
– Вся еда остынет… – прошелестела я.
И онемела, увидев золотую цепочку с подвеской в виде щита.
– Мне показалось, эта херовина, – просипел, указывая на жирную завитушку по центру гладкой поверхности, – похожа на «Ч».
– Ого… И правда похожа…
Искусала все губы, чтобы справиться со слезами.
Дело ведь не только в «Ч». Он с четким умыслом выбрал именно щит.
Показывая, что хочет быть моим защитником?
Господи…
Руки тряслись, просто от того что держала украшение. Сжать его не могла, но уже сейчас хотелось. Понимала ведь, что эта вещь, как связующее нас звено, станет для меня крайне важной.
А тут Чернов еще… Сунул мне в руки шоколадку.
– Глянь, – толкнул все так же тяжело. И с отрывом добил: – Милка.
Не сразу поняла, что для него это не просто название.
Опасаясь показывать свои чувства слишком явно, Руслан так или иначе искал внутри меня отклик. Это невозможно было игнорировать, когда мы встречались глазами.
– Ты тоже Милка. Своя, – сказал, как приколотил.
К себе.
– Мм-м… – потерявшись в своих эмоциях, пыталась фокусироваться на шоколадке. – Сладкая? – исключительно дурацкий вопрос задала. Нервно прокручивая плитку в руках, делала вид, что ищу состав. – Ты же не любишь сладкое…
Вновь вскинула взгляд. И уже не смогла оторваться.
– Я пиздец как люблю сладкое, – выдал Чернов, удерживая на прицеле.
Глава 48. Отдалась твоим нежным рукам
– Слушай, эта люлька «Добрыне» реально стала мала, – заметил Русик, глядя на досыпающего в коляске на кухне после своего личного завтрака Севу. – Надо что-то думать. Неудобно же. Смотри, он коленями в борта упирается.
Накрыв сковороду крышкой, сполоснула под краном руки и, на ходу вытирая их полотенцем, подошла к мужу.
– А что ты придумаешь? – прошептала растерянно. Сама на Севушке зависла с нежностью. Такой он сладкий был, когда спал, что у меня мозги превращались в сахарную вату, а кровь – в самый настоящий сироп. – Разве что класть спать теперь только в спальне…