– Ты шторы зачем на балконе вешала?
Я пожала плечами.
Но чем руководствовалась, все же поделилась:
– Чтобы вечерами сидеть и не беспокоиться, что за нами кто-то наблюдает.
– Давай там на лето кровать поставим. На даче есть небольшая, типа садиковского варианта. С ограждением, чтобы не свалился – решу. Будешь закидывать Севу на дневные сны. Считай, и под присмотром, и на воздухе.
– О-о, – протянула я. – Класс! Здоровская идея! У меня в голове сидел столик со стульями. Но кровать… Это реально лучшее решение!
– Значит, добро, – заключил Руслан.
Я кивнула и попыталась уйти к плите. Но он поймал и вернул обратно. Обняв сзади, заскользил ладонями по моему животу. Я затихла, но тело сходу прошибло. Ежась, я вся покрылась мурашками. Сколько мы месяцев контактируем, эти ощущения никак не проходили. Всегда так получалось, что, стоило Чернову лишь коснуться, меня сначала словно бы в ледяную воду погружало. А через пару секунд изнутри шпарило кипятком. Причем жар всегда был смелее и настойчивее: опалял грудь, живот, а после все тело. На этом контрасте просто невозможно было не задрожать. Я прикрывала веки и позволяла ему размечать территорию – руками и губами.
– Если что, эта кровать пиздецки крепкая. Совдеп же, – выдохнул муж мне в ухо с терпким намеком. – Даже не знаю, что на этом балконе будет… Детская или пиздецкая?
– Руслан… – попыталась одернуть тоном.
Но вышло катастрофически неубедительно. Мало того, что голос был слишком масляным. Так еще перебивался смехом.
Чернов прижал крепче, уже привычно вдавливая в меня свою окаменевшую плоть. Привычно, но все так же волнующе. Дыхание – и у меня, и у него – сорвалось.
И…
Когда во время этих чувственных раскачиваний я, приоткрыв глаза, чуть скосила на него взгляд из-за плеча, хватило доли секунды, чтобы случилась вспышка. А уж она не оставила нам шанса не устремиться друг к другу губами. Сделали это резко, с бурными вдохами и отличительной задержкой дыхания сразу после столкновения.
Ранее захваченный нами воздух тотчас стал горячим и липким. И процесс жизнедеятельности общими усилиями перешел в ломаный ритм. Все внутри натянулось, накалилось, зазвенело. До предела.
Я знала себя как максимально приземленного человека. Никогда не мыслила ни лирикой, ни грезами.
Но когда мы с Русланом целовались, происходила какая-то небесная химическая реакция. В мгновение ока она меняла сначала формулу слизистой, а затем и саму структуру ДНК. Руслан Чернов был в моих легких, на моем языке, в моей крови, в моем сердце и в моем мозгу. И пусть эта химия каждый раз разносила в щепки, я этими взрывами наслаждалась.
Потребность быть его женщиной вышла на уровень инстинкта. В моменте это являлось первой необходимостью. Важнее выживания.
Он тоже менялся. Железная выдержка растворялась и исчезала. Только со мной. Только во время близости.
Если совсем уж на все законы мироздания наплевать, было ощущение, что мы срываемся со своих орбит и встречаемся в невесомости.
Сердце становилось все больше и тяжелее. Его удары – быстрее и громче. А захват – крепче и требовательнее.
Проснулись в одной кровати, и ночью все у нас было, а Руслан и сейчас целовал так, словно утолял суточный голод. Утолял и становился еще жаднее.
Я не заметила, как оказалась развернута и прижата полностью.
Почувствовала его шероховатые ладони на своих щеках и содрогнулась. Мышцы на плечах, спине и руках Русика под моими неугомонными пальцами тоже двигались – то сокращались, то раздувались.
Он неизменно был сильным, властным и одуряюще нежным.
Острота поцелуя неизбежно достигала той отметки, которая ежесекундно разила током и выбивала из тела стоны.
Уловила запах горелого, когда руки Чернова добрались до моих ягодиц.
– О Боже… Омлет... – пропыхтела я, отстраняясь и стремительно выбираясь из объятий.
Рванула к плите. Но содержимое сковороды уже было не спасти.
– Кошмар… Что за трындец… – возмущалась, ошарашенно таращась на обугленный омлет. Не верила, что подобное могло случиться со мной. – Атас!
Из-за стыда немного даже разозлилась.
Пока Русик, как обычно, на серьезе не пошутил:
– После сгоревших яиц положено жарить картоху.
Поняла, конечно, что вспомнил нашу первую ночь. Только в вечер, после которого все случилось, яйца спалила Тоська.
Уловив подмигивание Чернова сейчас, покраснела, но все же улыбнулась.
– Кстати, поступил запрос на дачу, – выдал муж, в который раз за сегодня возвращаясь именно к этой недвижимости.