– В каком смысле? – не врубилась я.
– Наши после вручения дипломов и формального торжества просят замутить там движ. Что скажешь?
Смотрел, как всегда, изучающе. Потому что было важно, что я скажу.
– А я должна быть? – первое, что уточнила.
Русик кивнул.
И добавил:
– Со мной.
– Ненадолго? Сева же…
– Ясное дело, ненадолго.
– Хорошо, – согласилась легко, хоть и не понимала, как все будет. С отрядом на майские так и не выбрались. А тут по сути последний сбор группы. Почему бы и нет? Для Руса это важно. Да и для меня тоже. – Насчет картошки… Я вечером пожарю, – пообещала приглушенно. – Сейчас не успею.
Открыв шкафчик, схватила сковородку и выбросила испорченный омлет в мусорное ведро.
– Могу перебиться чем-то вчерашним, – заверил Руслан. – Не суетись.
Но я все-таки пожарила яйца. На этот раз, чтобы не затягивать, глазунью. Поели со свежими овощами, колбасой и хлебом.
После снова застряли вне времени… Целовались, якобы на прощание, будто расставались на год. Хорошо, что Севушка проснулся – спас отца от опоздания на работу.
Оставшись с сыном вдвоем, я, как обычно, сразу же взялась за домашние дела, а их было немало. Когда Рус признался, что любит сладкое, решила испечь для него торт. Коржи сделала вчера. А вот до крема добралась только сегодня.
Честно признаться, немного волновалась, выйдет ли то, что нужно. Прежде ведь не занималась кондитеркой. Но взбить сливки до устойчивых пиков, как писалось в рецепте, с помощью одолженного у соседки миксера получилось достаточно легко и быстро. А это было самой важной частью. Далее просто добавила в них сгущенку и еще раз хорошенько вымешала.
Собирала торт с Севой на руках, потому как он больше лежать не хотел.
Ох, и намучилась… А еще насмеялась!
Сына то ли растущая горка привлекала, то ли сладкий запах крема – он без конца влезал в торт пальцами. Пришлепывал так, что разлетались брызги. А потом норовил облизать кулачок. Со смехом спасала его от запрещенки.
– Нельзя тебе пока… Ну что ты творишь?
С горем пополам собрали. А дальше – новые соблазны. Севушку заинтересовала клубника, которой я украшала верх.
– Ой, все, парень… Давай-ка кушать и спать.
Покормила, уложила и, наконец, закончила торт. Отправив в холодильник, принялась за уборку. После игр Севы с кремом было что оттирать.
Стирка, готовка, забота о сыне и прочие хлопоты… И день пролетел.
Последний час перед приходом Руслана использовала, чтобы искупаться, уложить волосы, подкраситься и… надеть один из тех комплектов, что он подарил.
Выбрала черный, решив, что тот не такой вызывающий, как красный, и не такой прозрачный, как кремовый. Решила раскрепощаться постепенно.
Но…
Взглянув на себя в зеркало, поняла, что и черный комплект чрезвычайно провокационный.
– Ничего себе… – выдохнула осипшим голосом.
Приподнятая и обтянутая кружевом грудь, открытые бедра и голые ягодицы – все предстало в ином свете. И дело не только в том, что просвечивались соски и лобок… Вид в целом был таким, что никакое другое белье не шло в сравнение. Формы, линии, узоры… Да я голой настолько сексуальной не выглядела!
«Моей попе определено идут стринги…» – отметила мысленно.
И покраснела.
Но глаза горели.
И горели они, даже когда надела поверх белья платье. В этом комплекте совсем иначе себя ощущала.
Увереннее. Красивее. Соблазнительнее.
Рус оценил с порога. Присвистнул и застыл.
– Мы куда-то идем? – спросил, не переставая курсировать по мне возбужденным взглядом.
Ох уж эти жгучие черные угли Чернова… Доводили до исступления, как ты ни скрывайся.
– Нет, – шепнула смущенно. – Ужинаем дома.
– Да? – выдал, продолжая смотреть, словно видел сквозь платье. Словно для него я уже была голой. – Я кровать притащил. Закину на балкон – соберу.
– Здорово. А я пока Севу ко сну подготовлю.
Прежде чем разминуться, не сговариваясь, сошлись на середине прихожей. Разглядывая друг друга, встали вплотную.
Заскользив ладонью по моему бедру, Рус четко выдал тот момент, когда наклонился, чтобы понюхать мои волосы.
– Я торт испекла… Называется «Молочная девочка», – сообщила на нервах.
Уже ведь трясло рядом с ним.
Боже… Сюрпризы так и сыпались… Особенно сильно хотелось, чтобы поскорее увидел в белье.
– Торт?
– Ага… Ты же говорил, что любишь сладкое.
Он выпрямился, посмотрел мне в глаза, приподнял бровь и усмехнулся.
– Ты не поняла. Люблю. Но только молочную Милку, – прохрипел, мастерски дирижируя оркестром из моих разнотональных эмоций. – Ты вкусная, молочная Милка.
Жар хлестнул волной. С головы до пят.