Растерялась больше, чем когда-либо… А потому, не сказав ни слова, сбежала на зов Севы в спальню.
Если бы задержалась еще хотя бы на мгновение… Попросту сгорела бы.
Молочная Милка… Метко он про грудное намекнул.
Боже…
Глава 49. Закружилась от любви голова
Я привыкла выкладываться на максимум, но с маленьким ребенком планирование – это все же нечто из области фантастики. В один день выстреливало, в другой – нет.
В тот вечер случился второй вариант.
Сева вроде бы уснул, но стоило мне выйти на кухню, из спальни послышалось кряхтение. Сын не плакал. Просто отказывался спать, что бы я ни делала.
Так что, когда Руслан ушел в душ, взяла малыша и пошла с ним собирать на стол.
Припозднились как никогда… Поездка после работы на дачу, сборка кровати – вот и получилось, что сели ужинать в половине одиннадцатого.
Я пыталась занять Севу, чтобы Русик спокойно поел. Но сын упорно тянулся к отцу и, как итог, едва тот наклонился, ухватился за футболку и рывком перебрался к нему на руки.
Вынужденный ловить его Руслан только засмеялся.
В моем же организме от этих звуков стартовало то самое экстренное переключение температурного режима. Не могла я спокойно реагировать. И ладно бы боль в мышцах, хорошо знакомые мурашки… Даже в горле запершило!
– Он становится таким активным… – прошептала, поправляя на Севушке кофточку. – Все сложнее удерживать, когда что-то хочет… О Боже, – выдохнула громче. – Видел бы ты его лицо, когда я перемазывала торт! – вспоминая ситуацию, погрузилась в те эмоции. – Там и шок… Типа: «Что это такое?!»… И дикий интерес, и бешеное стремление, и грозное возмущение, что никак не удается дотянуть до ротика испачканный в креме кулачок! Клянусь, ты еще не видел такой мимики! Сева просто все задействовал! Умел бы говорить, столь четко бы не передал словами, как показывал лицом и взглядами!
Чернов слушал, характерно приподняв бровь и поглядывая при этом то на сына, то снова на меня.
– Эй, «Добрыня», это правда? Мать о тебе рассказывает?
Севушка, замахав кулачками, охотно загулил, дополняя мой рассказ. А когда мы с Русланом засмеялись, тотчас к нам присоединился.
– Прикинь, что будет, когда он бегать начнет, – задвинул муж на перспективу. – Не поймаем.
Я набрала в легкие побольше воздуха, выдохнула и покачала головой.
– Нет слов… – заключила с улыбкой. – Картошка-то вкусная?
– Не просто вкусная. Лучшая, – выдал Руслан, не сводя с меня взгляда.
Я покраснела.
– Добавку? – голос сел и будто задрожал.
Потому что в этом простом диалоге слишком явно читался сексуальный подтекст.
И ответ Чернова:
– Давай.
Лишь усилил мои впечатления.
– Знаешь, что я сейчас вспомнила… – пробормотала чуть позже, когда Русик, доев вторую порцию картошки, с какой-то чисто мужской настороженностью разглядывал предложенный мной кусок торта. – Когда нас на втором курсе закинули на неделю в лес… С нами был повар… Ну прям какой-то экспериментатор... Нафигачил в кашу карри… – выдавала отрывисто со смехом. – Я вообще не очень переборчивая. Но карри!!! Боже, это выше моих сил! Есть не смогла бы под дулом пистолета! И ты, Чернов, отдал мне остаток своего сухпайка! Помнишь? Я тогда в полном шоке была!
Руслан крутанул в руке вилку, которую норовил отжать сын, сжал ее крепче и… вперился в меня внимательным взглядом.
– Почему в шоке? – пробил хрипло.
Мое сердцебиение ускорилось.
– Ну… – протянула, сглатывая. Но стараясь не опускать взгляд. – Мы не общались. И ты не смотрел никогда.
– Это не значит, что я тебя не видел.
В его ответе снова чувствовалась какая-то значимая подоплека. Я толком разобрать не могла, но разволновалась жутко.
– Если не хочешь есть торт… – шепнула сдавленно. Пульс так частил, что с трудом себя слышала. – Просто оставь… Я не обижусь…
Чернов не ответил. Вместо этого, молча заработав вилкой, в четыре хода проглотил кусок.
Отодвинув тарелку, сдержанно поблагодарил:
– Спасибо.
И встал.
– Бери свой десерт. Пойдем на балкон.
Сам с Севушкой, не дожидаясь моей реакции, вышел.
Я, конечно, замешкалась. Но быстро опомнилась. Поднялась, схватила тарелку с чашкой и поторопилась к семье.
На задней стене балкона имелся светильник с обычной лампочкой в шестьдесят ватт. Однако Рус его не включил. И я не стала, увидев, как он подносит зажигалку к стоящим на столике свечам.
Пару скрежещущих движений, и в нашем новом уютном мирке замерцало пламя.
– Красота… – выдохнула я, когда внутри затрепетало.
На привезенной Русланом кровати были разбросаны подушки. Распихав их под стену, он соорудил что-то наподобие диванчика.