– Кстати, помнишь Катьку Переверзеву? Ну эту ветреную стрекозу, которую отчислили на втором курсе…
– Ну-ну, – отбила, давая понять, что действительно помню.
Заметив, как Сева трет кулачками глазки, решила, что пора кормить и укладывать спать. Пока Маринина, причмокивая, ловила языком таящее мороженое, взяла сына на руки и достала грудь. Улыбнулась, когда он ухватил и с довольством стал есть.
– Встретила ее на днях. Смотрю, одета так неплохо, ногти наращенные, мобилка… Между прочим, с полифонией. Ну и золото – не абы какое увесистое, цепочка тонковатая, сережки мелкие… Но все же. Видно, что не на последние живет, – тараторила тем временем Тося. – В общем, начала ее расспрашивать че да как… Где устроилась?.. А она мне, знаешь, что выдает? – в голосе появилось возмущение. – Никуда, мол, не устроилась, просто мужика хорошего отхватила. Он ей и хату снимает, и бабки на жизнь отваливает. Прики-и-инь?!
– Замуж за него вышла, что ли? – предположила я.
– Ой, Ильина… – драматически простонала Тоська. – То есть, Чернова. Ну, короче, душа ты моя светлая… Вышла! Только не Переверзева, – последнее отчеканила и прицокнула языком. – У голубчика на вишневой девятке и жена, и дети. Но никто из них, естественно, не в курсе, что он шмарами балуется. Но самое интересное… – наклонившись, перешла на шепот. – Мужик из отряда быстрого реагирования.
У меня внутри что-то оборвалось. Резко. Болезненно. Один рывок вниз, и… за грудиной рана. Через мгновение на нее пошла горячая волна. Опалило. Забило дыхание. Ударило в голову. В ушах резко шумно стало. О скорости пульса – я уж молчу. Он вмиг перемахнул все нормы.
И все же…
– Что за бред? – запротестовала я сердито.
– Ну, я пересказываю, что слышала, – пожала Маринина плечами. С мороженого, которое она никак не могла доесть, соскользнуло и шмякнулось на ковер несколько капель, но я лишь отстраненно на это внимание обратила. – Мы почему вообще за этот отряд зацепились… Она же призналась, что этот красавчик нашего Чернова знает. Типа в одной группе сейчас. Удивлялась, кстати, что вы поженились. Расспрашивала, как так получилось. Я грю: «Тебе, дорогуша, не понять! Они идеальная пара! И между прочим, давно друг к другу присматривались!». Она так губы надула! Ты бы видела! Еще и брякнула: «От кого, кого… А от Чернова не ожидала», – покривлявшись, Тоська резко замолчала. – Ладно. Не в том суть. Ну, ты глянь, а? Какая мразина! Влезла в чужую семью, и хоть бы хны!
– Да эта Переверзева… Она же выдумщица! – выпалила я, никак не желая верить, что кто-то из ребят, с которыми мне посчастливилось познакомиться, способен на предательство. Перед мысленным взором мелькали лица: Володин, Бастрыкин, Долженко, Савин… А за ними лица их прекрасных жен. Нет, я отказывалась принимать подобное! – Ты вспомни, что она рассказывала, пока училась… То у нее одна бабка умерла, то другая, то третья… Отца деревом привалило! Мать после операции! Хоть что-то из этого подтвердилось? Ее потому и выперли, что не единожды ловили на лжи после всех этих отпусков «по семейным обстоятельствам»!
– Конечно, помню. Согласна, – без каких-либо колебаний поддержала Тося. Однако сомнения, как ни прячь, у нее все же были. Я уловила. И во взгляде, и в тоне, когда добавила: – Но… В случае с этим любовником у нее как-то уж слишком много подробностей. Мне кажется, такое сложно выдумать.
– Ой ли… – выдохнула я, на автомате покачивая засыпающего под грудью Севу. Фыркнула. И с натяжкой предположила: – Поднатаскалась! Пока мы законы зубрили, барышня, похоже, совершенствовалась в умении сочинять брехни.
– Ну, может… – пробормотала Маринина.
И закрыли тему.
Пообедали вместе, еще чуть поболтали о том о сем… И Тоська ушла.
А у меня остаток дня из головы не шло то, что она рассказала. Как ни пыталась переключиться, прокручивала слово за словом. И, Боже мой, представляла все в мельчайших подробностях.
«Мне кажется, такое сложно выдумать…»
Неужели эти мерзкие сплетни могли быть правдой?
Беспокойство вызывало не только разочарование в по сути чужом мне, пусть и уважаемом, человеке. Но и страх, что однажды подобное может случиться и с нашей семьей.
В мыслях всплывали раздражающие нервную систему факты: нередкие задержки, срочные выезды, внезапные «оперативки», короткие объяснения… и… те самые бокалы с губной помадой…
Пусть это было до того, как мы стали настоящей семьей.
Но все же…
У Руслана были определенные потребности.
Что, если я не закрываю их полностью? Что, если делаю недостаточно?
Он часто хотел секса. Я никогда не отказывала. Да и откликалась искренне. Душой и телом. Так охотно, что весь последующий день, лишь встречаясь с Черновым взглядами, краснела.