Прервалась, когда Вита воскликнула:
– Ой, мой Иван приехал!
Я машинально обернулась… И застыла.
«Вишневая девятка!» – шандарахнуло по мозгам, аж подкосились колени.
Долженко неспешно выбрался из машины и подошел к нам, чтобы забрать у жены покупки.
– Привет, – поздоровался со мной, задерживая взгляд.
Я скованно кивнула.
Сердце разогналось так, что больно стало. До слез. Вот реально, едва их сдержала. В ушах зазвенело. Тяжестью разбило тело.
– Давай добросим вас с малым до дома, – предложила Вита с улыбкой.
Я едва ее услышала… В голове бахало, словно прилетами накрывало.
– Мы с Русланом договаривались еще погулять… – выдавила я блекло.
– Ну, как знаешь…
Я махнула рукой и побрела.
Нет. Гулять мне больше не хотелось.
Добравшись до дома, с трудом заставила себя приготовить обед. На шею будто бетонную плиту повесили. Устав вести торги с совестью, набрала Тоську.
– Похоже, Переверзева не врала, – прохрипела могильным тоном без завязки в виде приветствий. – Есть такой в смене Руслана. На вишневой девятке, – припечатала, словно лишь этот факт нарушал какие-то законы.
– Да ты че? – тут же включилась Маринина. – Ну и гнида! А как ты?.. Что теперь?..
– Не представляю, как молчать о таком… Вита такая хорошая… – голос лихо задрожал.
В груди так же хлипко было. Прижала ладонь, а толку – ноль.
– Вот только не вздумай! Слышишь, Библиотека? Не вздумай лезть!
– Да не собиралась… В праве ли?..
– В праве, не в праве… А крайней останешься! Поверь! У нас похожая ситуация в семье была. Теткин муж загулял, мама узнала, открыла глаза… И че думаешь, та его выперла? Живут! Душа в душу! А мамка моя – враг народа!
– Ну как так?.. – выдохнула я, устало прикрывая глаза.
– Это как с гонцом в древности: за плохую весть ему же и отрубали голову! Так что держись, Чернова. Не суйся.
Я молчала, потому как… То, что она говорила, звучало правдиво. Горько, но правдиво.
– И не греби под себя, ясно? – продолжала Тося. – А то я тебя знаю… Это их проблемы. Их косяки. Не твои.
– Угу…
Разговор завершился. Но мне так и не удалось отпустить ситуацию. Все крутила, переваривала… До тех пор, пока во входной двери не щелкнул замок.
Вернулся Руслан, и мне… Да, сходу стало легче!
Засуетилась, накрывая на стол. Но муж садиться не спешил.
– Я все решил, – зарядил, явно довольный собой.
Я напряглась. И не зря.
– Что решил?
– С распределением, – сказал так ровно, словно двигался по уставу. А у меня побежали мурашки. – Ты на курсе лучшая. Плюс обстоятельства понятны: семья, дети... В общем, удалось продавить по отцовским связям, – подвел, пронизывая взглядом. Голос был теплым, опекающим… Я слушала уже почти бездыханно. – Ты останешься в академии. На вакансии младшего научного сотрудника при кафедре уголовного права и процесса.
Мои осы, поднявшись по тревоге, ринулись толпой мне в голову. Адски загудев, принялись жалить в ту вспухшую часть, где секунду назад рухнули многолетние планы.
Боже мой…
Это ведь не просто планы. Сорвало защиту вплоть до кровавых пластырей с той маленькой девочки, которая пряталась глубоко-глубоко – в самой темной части мозга.
Почувствовала на ней грязные руки… Почувствовала боль…
И задохнулась.
Воздух стал слишком плотным. Спертым. Удушающим.
Я сглотнула, пытаясь оставаться в реальности. Несколько раз кряду сглотнула! Задышала по квадрату, пока не расперло грудь.
Здесь. Я здесь.
Фокусируясь на лице Чернова, цеплялась крюками.
Не повышая тона, твердо ему сказала:
– Я не для этого поступала в МВД.
Руслан нахмурился. Не врубился.
– В смысле? Ты не рада?
– Конечно, – выдохнула я отрывисто, – нет.
В глазах мужа произошла смена режима.
Сначала на сухую панику без понимания ситуации. Потом на глухую обиду.
Я догадывалась, что его задело.
Он старался.
Действовал как глава семьи. Действовал как мужчина.
Но…
В этом вопросе… Ему дороги нет.
– Почему?
Сердце сжалось, но я ответила.
Честно.
– Потому что шла в МВД, чтобы попасть в отдел. Помогать людям. Защищать.
Язык ломало, и слова все казались неточными. Не теми. Пустыми.
Мы не умели разговаривать. Растерянность чувствовалась. Так явно, что становилось холодно.
До того как Рус, взорвавшись от этой дезориентации, накрыл:
– Какой, блядь, отдел? Мне жена-ментовка не нужна.
Внутри меня что-то хрустнуло. Посыпалось.
Но вида не подала.
Понимая, что нужно сворачиваться, шагнула к столу и с выверенным спокойствием расставила приборы.