– Садись ешь. Стынет, – сказала сдержанно.
Чернов не двинулся с места. Прожигая с давлением мне затылок, взглядом требовал, чтобы вернулась к разговору.
Я не подчинилась.
Тогда он…
Господи…
Он просто вышел в прихожую.
Я метнулась, когда внутри оборвалось. Метнулась взглядом.
Телом не могла.
Охваченная каким-то ужасом, оцепенела.
Вышла из этого состояния, когда хлопнула входная дверь. Вздрогнула и опала, тяжело рухнув на стул. Нырнула лицом в ладони.
И…
Заплакала.
Беззвучно.
Чтобы даже самой себя не слышать.
Глава 56. Без тебя я больше не могу
Бросаться в истерики – не про меня. Но слова Руслана… Ранили не просто в самое сердце. Гораздо глубже. На клеточном уровне. Растерзали ядра. Те самые, из которых строилась личность. Из которых сформировалось мое хрупкое «я».
Хорошо это или плохо – кто знает... Но идти в милицию было порывом души. Я посчитала его своим призванием. И сделала целью всей жизни. Не желая быть жертвой даже в своем подсознании, я выбрала роль спасителя. Той, которая сражается за добро и защищает других.
Это было моей формулой силы.
И что сказал Чернов?
«Мне жена-ментовка не нужна…»
«…не нужна…»
«…не нужна…»
Эти слова шли в моей голове эхом. На каком-то параноидальном повторе. Я не могла это остановить, хоть и понимала пагубное влияние такой зацикленности.
Как не подавляла боль, рыдая, аж до икоты дошла. А после и до судорог в диафрагме.
Интуитивно чувствовала характер Чернова. Он был мужчиной с жесткими принципами, четкими понятиями и железной волей. Занимал свою позицию и стоял на ней, как скала. Для него быть главным – не прихоть, а основа. Основа его. Внутренняя установка. И эта установка проявлялась во всем: во взглядах, в голосе, в умении держаться, в действиях… И даже в сексе.
Я с этим год жила.
Пусть до родов мы мало виделись, но все эпизоды, если вспомнить, развивались в одном формате: он задавал тон – я подстраивалась.
Позиция Чернова была настолько сильной, что я в принципе не пыталась оспаривать ее. Не возникало потребности. Зачем? Он решит, заработает, сделает – все устроит.
Но сейчас…
Он грубо нарушил мои личные границы. Тронул то, что трогать нельзя. И дал понять: такая, как есть – не устраиваю.
А я ведь не смогу стать кем-то другим.
Выплакавшись, первой пошла на контакт. Понимала, что донести свои взгляды на жизнь будет сложно. Но разводить глупые обиды не собиралась.
Я:
Скоро придешь? Тебе ведь на дежурство. Не успеешь собраться.
Руслан по-прежнему был моим любимым человеком. А я – его женой. Женой, которая заботится о доме. О мире в доме. И о нем самом.
Все остальное – решим.
Первый раз моя уверенность пошатнулась, когда пришел ответ.
Руслан:
Уже на базе.
Осознание, что не увижу его до утра, хлынуло не в голову… Почему-то в грудную клетку рвануло. Рвануло ледяным шквалом, заставив сердце содрогнуться и сжаться перед этой бурей.
Сейчас ведь, именно сейчас, после тех тяжелых слов, мне нужен был даже не разговор... Хотя бы взгляд. Контакт, на который я не решилась днем. Без него беспокойство не отключалось.
Ни психикой. Ни физикой.
Я:
А как же форма, еда? Я все приготовила. Еще есть время. Забери.
Он прочитал. И пропал.
Экран просто потемнел, и все… Под моим всполошенным взглядом способен был разве что только треснуть.
Мою грудь сплюснуло, покорежило изнутри и наполнило непомерной тяжестью.
Приложив ладонь к горлу, я вновь задышала сыростью.
Когда же экран мигнул, сигнализируя о входящем сообщении, внутри и вовсе что-то взорвалось. Слетели какие-то предохранители, и тревога полыхнула как пожар.
Метнулась к мобильному, уже понимая, что ничего хорошего там не увижу.
Руслан:
Все есть. Давай. Спускаюсь в зал. Там связи нет.
Этот ответ повторил эффект захлопнутой дверью.
Но в этот раз я уже не заплакала. Просто сдвинулось что-то внутри… Поддалось коррозии и зачерствело. А это было куда хуже слез.
Ночь прошла ужасно.
Сева, поймав рефрен моего состояния, без видимых на то причин кричал. Почти не спал. А если и засыпал, всхлипывал и дергался во сне.
Проходила с сыном на руках до утра.
Кормила. Покачивала. Молилась. Пела. Но до конца собой не была. Сердце будто в стену билось и ширило пустоту. Наверное, Сева чувствовал. Поэтому ничего не работало.
Утром ломило все тело и саднили глаза. А внутри… Оставалось столько невыплаканного.
Как ни старалась все уложить у себя в голове, и подумать не могла, что Руслан, вернувшись с работы, добьет меня молчанием.