Нет, в меру необходимости Чернов, конечно, разговаривал… Но ничего сверх того.
– Привет, – толкнул максимально отстраненно.
Взглядом мазнул, будто скользь. Пока я справлялась с тряхнувшим тело волнением, с каменным лицом и как-то неестественно расправленными плечами прошел в ванную.
Руслан… Казался чужим, безразличным и готовым к защите, если не физически, то словесно.
Дверь не закрывал.
Я могла видеть, как он вытряхнул из спортивной сумки спецовку и другие вещи, запихнул все в стиральную машину, засыпал порошок, выбрал режим и нажал кнопку пуска.
Обычно это делала я. Сам Руслан – за редким исключением.
Что же сейчас?
К чему эта демонстрация?
Звук закачки воды саданул по нервам, вызвав дрожь, которую я, невзирая на свое отбитое состояние, опять-таки не смогла выдержать без движений.
– Все хорошо? – шепнула задушенно. – Как смена прошла?
И снова он глянул, будто я враг… С немым предупреждением, отталкивая и удерживая на определенной дистанции.
– Нормально, – отбил коротко.
И отвернулся.
У меня защипало в носу, засаднило в горле и задрожало в груди.
Горечь, обида, страх – все смешалось в один крайне неприятный коктейль, стремительно сделавший мой ослабленный организм критически уязвимым.
Не отдавая отчета своим действиям, пыталась укачать растущее недовольство Севы. На него отец тоже внимания не обратил. Только из этого сделала вывод, насколько с самим Русланом все неладно.
Наблюдала за тем, как он раздевался, пока не закрылся в душевой кабине. Отметила, что движения были чуточку резче, чем обычно, а дыхание – тяжелее.
Что он держал в себе?
Грянувшая шумом вода направила в мое тело новую энергию. Та с таким жаром ударила в грудь, что заиграли ребра. Желудок скрутило до размера крохотного сухофрукта. Импульсом пробило и в пупок, и ниже… С синхронном – в голову. Лицо запылало. Глаза залило горячими слезами.
Сердце о своих чувствах не менее усердно давало знать. Бомбило так рьяно, что слышно было наружу, словно с подключенной медицинской аппаратурой. Каждая новая волна казалась все более безумной.
А вот все остальные процессы замедлились. На кухню, можно сказать, побрела.
Положила Севу в коляску – он тут же закричал.
Господи… Это начинало действовать на нервы.
Я ведь на самом деле не железная.
– Здесь я… Подожди минуту… Мама сейчас возьмет… – успокаивая сына словами, накрывала на стол.
Хотелось быть реактивной. Но организм в какой-то замедленный режим ушел – двигалась как черепаха.
Руслан успел на пик вакханалии, когда я, толкая ногой коляску с орущим Севой, уронила тарелку. Она разлетелась со всеми необходимыми спецэффектами – звонко, вдребезги, на всю площадь. А мне показалось, что это часть моего самообладания.
Держалась на волоске, когда присела собирать.
Рус тем временем достал из люльки сына. Крик волшебным образом остановился. Вместо него Сева зарядил свои обычные эмоциональные «рассказы». И мне, вопреки здравому смыслу, стало обидно. Со мной ведь всю ночь плакал.
– Говорил уже не класть его больше в эту коляску, – выдал Руслан с ощутимой претензией. Несмотря на ровный тон, понятно было, что отругал. – Тебе так важно делать по-своему?
«Когда это я делала по-своему?» – возмутилась мысленно, продолжая ловить пальцами мелкие стекла.
Но вслух ничего не сказала.
На плитку несколько раз капнуло… Слезы. А за ними – кровь. Не заметила, как порезалась, потому что в принципе не в себе была.
Резко выпрямившись, швырнула стекла в мусор, выдернула из подставки несколько бумажных салфеток, обмотала палец и незаметно промокнула лицо.
Когда решилась подать на стол еду, от скрученного желудка осталась лишь косточка. Он сам себя сожрал, выплеснув мне под ребра кислотный жар.
Не знала, в чем дело… Почему так страшно было?..
Но я буквально до смерти боялась того, что Руслан снова откажется есть.
Видимо, все упиралось в то, с чего началось.
С еды.
Готовя для Чернова, я проявляла не просто заботу, но и другие чувства. Раньше, чем поняла, что люблю.
Господи…
Вот почему так ранило, когда он ушел вчера. Отвергая мою еду, он будто полностью отказывался от меня.
Если и сейчас не станет есть… Боже мой… Казалось, рухнет все, за что я держусь.
– Садись, – выдохнула, не поднимая взгляда.
К моему величайшему облегчению, он отдал мне сына и сел за стол.
– Соли мало, – заметил после первого пельменя.
Я затряслась сильнее, поняв, что не заправила воду, в которой варила.
– Перец, уксус есть? – спросил муж так же ровно, едва я поставила перед ним солонку.