– Подними глаза, – рубанул с гребаной нуждой.
Милка царапнула мой китель ногтями, смяла его пальцами... Облизала, мать вашу, губы.
И еле слышно выдохнула:
– Сейчас… не могу…
Я по-бычьи втянул воздух, недовольно двинул челюстями и, пользуясь ударными в вальсе, надавливая зазнобе на поясницу, резко дернул на себя.
Она задохнулась, выгнулась, вскинулась и вжарила своими безбрежными синими. До нутра.
– Ты любишь?.. Меня? – рванул жесткими, рваными и охуеть какими неожиданными нотами.
На простреле в сердце стопорнулся и окостенел.
СВОЯ тоже, расширяя свои безбрежные, синие…
Глава 59. Сердце теряла, шла за любовью
Я всегда думала, что скандалы – удел маргиналов. Что человек с развитым умом способен доносить свои мысли без криков и резких выплесков.
Чернов, естественно, своими понятиями жил. Но из моих личных наблюдений за пять лет вытекало, что он в таких замесах тоже никогда не участвовал. В принципе любое проявление эмоций считал чем-то недопустимым. Ниже собственного достоинства. Что бы вокруг ни происходило, он держался, будто железный.
Как же так получилось, что два человека, которых так трудно выбить из равновесия, столкнулись и взорвались?
После всего, что вывалили, было и больно, и обидно, и, конечно же, страшно. Но я старалась глушить тот поверхностный шум, который создавали эмоции. Пыталась анализировать. И в своем анализе опускалась на такие глубины, на которые прежде не доводилось сходить.
Первое. Я не хотела рушить семью.
Второе. Чернов этого тоже не хотел.
Иначе бы не было столько эмоций. Не те характеры. Без чувств мы бы просто разошлись. Как верно заметил Руслан: срок отмотали, долг выполнен.
Но вместо этого – пусть с матами – он столько подсознательного выдал… Того, с чем не мог совладать в одиночку. Господи, да он с этими своими чисто мужланскими ультиматумами половину нутра выгреб! Даже там, где чуть больше владея собой, приглушал голос, звериные ноты не перекрывал.
О чем это говорило?
Он тоже боялся. По-своему, но боялся. Сдать позиции и потерять свою власть. Для такого, как он, быть в своем доме на вторых ролях – хуже неволи.
Я не собиралась с ним сражаться, пытаться как-то влиять, требовать от него изменений… Это глупость. Зачем мне его ломать? Чтобы он потом, в конфликте с самим собой, шел доказывать свою мужественность, важность и вес в контакте с другой? Нет, такого мне точно не надо.
Быть услышанной – все, что я хотела сейчас.
Но кричать, когда человек выставил блоки по всем фронтам, бесполезно.
Потому я и замолчала вместе с ним.
Украдкой плакала, конечно. Таким образом проживала свою боль. В остальном делала вид, что все в порядке. Просто сжалась неизмеримо и жила. Не лезла ни с претензиями, ни с обидами. Готовила, стирала, подавала… Пусть молча, но без негатива.
Терпела.
Хотя, когда Рус ушел из спальни, в первую ночь аж выть тянуло. Ну, порыдала. Вдоволь. До икоты. Выплеснула горести в подушку, и дальше жить.
У меня супруг и сын. Мужчины. И что бы там не думал Руслан, а я должна была оставаться с ними сильной. По-своему, но сильной.
В академии было много разной психологии. Но я тогда не фокусировалась на межличностных отношениях. Больше интересовали нюансы допросов, поведение преступников и собственная стрессоустойчивость. Сейчас хотелось углубиться в семейную сферу – разобраться в себе, в нем, в нас.
Только вот Тоська снова не то притащила.
– У тебя какие-то проблемы с городской библиотекой? – предположила сухо, в недоумении разглядывая броскую книжонку с витиеватым названием «Когда рулит Марс. Скорпион. Астрология чувств».
– Как ты догадалась? Я им с прошлого года книжку должна.
– Заплати штраф, Маринина. И не позорься так больше.
– Ага! Знаешь, сколько там набежало!
– Уж не миллион, – выдала коротко. И после вздоха добавила: – Я тебе дам.
– Ой, спасибо! Мне еще это… Ну… Стыдно, наверное…
– Перетерпишь, – отрезала я.
Но пока Тоська решала вопрос с библиотекой, взялась за вокзальное чтиво про астрологию. Больше с иронией, чем с интересом. И, конечно, в отчаянии.
Каково же было удивление, когда с первых страниц поняла, что характер Скорпиона будто с Чернова и писали!
Не мужчина, а закрытая территория с высоким уровнем внутренней защиты. Не признает слабость – ни в себе, ни в других. Не склонен подчиняться, потому как свято чтит свою независимость, свободу и личную силу. За каменной внешней оболочкой таятся космические страсти, о которых он молчит, но проживает до последней капли.
Наделен мощной природной энергией власти, суровой решимостью, поразительным умением действовать в критические моменты, безумной стойкостью и несокрушимой волей к победе.