Боже, да… Я хотела, чтобы он снял его с меня, как снял год назад купальник. Уверенно и настойчиво, не принимая во внимание мою растерянность, смущение и замешательство. Единственное уточнение: сейчас мне нужно было гораздо больше чувств. Не просто «Моя», а… МЫ. Его прямое «Я люблю тебя».
Прочистив горло, продолжила диалог:
– Ни про чью. Я для себя надела.
– Для себя? Как же!
Смотрел уже не просто с вожделением. С черной ревностью, от которой у меня подкашивались ноги.
Стремительно уничтожил расстояние – шаг, пятерня на затылок, рывок, и мы вплотную. Не грубо, но так жестко, что не выкрутиться. Подтягивая вверх, обжег искривленными в гневной гримасе губами. Не целовал. С лютой небрежностью захватывал мою плоть и агрессивно ее сминал. Наказывая, полнейшую животную дичь выдал.
Горячо. Больно. Унизительно.
Я загремела на эмоциях. Вскинула руки и решительно оттолкнула.
Он застыл. Не ожидал, конечно. Впервые такое.
Оскорбился. Смертельную обиду затаил. Пуще прежнего разозлился. Словно я не просто в поцелуе отказала, а нож ему в сердце воткнула.
Глазами раскатал. По мимике же лишь горькую усмешку выкатил.
И сам отпихнул.
Господи, знал бы этот солдафон, сколько мне требовалось сил, чтобы сохранять хотя бы видимость равновесия!
Спрятав форму, я закрыла шкаф и… с тем самым показательным спокойствием освободилась от белья.
– На хрена тебе купальник?
Разумеется, он впивался в мое обнаженное тело с еще большим ядом. Грудь, бедра, лобок – наводил прицел и действовал. Я не могла игнорировать. Внутри все билось. В каждой клеточке. Пока между ног не сгустилась императивная боль, требующая безотлагательного облегчения. Эта проклятая сила напоминала террориста: если не поддашься на ее шантаж, без сожалений погубит.
Терпела, полагаясь на свои внутренние установки.
– Может, к морю пойдем, – пробормотала, надевая трусы. Была уверена, что после родов бедра шире стали, но завязки отчего-то пришлось перетягивать. Видимо, во время стирки ослабли. – Маринина говорила…
– На хате, блядь, полвзвода. Даже не думай раздеваться, – отбрил Чернов, никак не давая моим нервам покоя.
– В каком смысле не раздеваться? Это купальник, Руслан, – попыталась вразумить. – На пляже все девушки будут в купальниках.
– Все, блядь, могут хоть голыми быть! Меня они, сука, не волнуют. А ты чтобы оставалась в платье. Ясно, нет? У меня кровь – не лед, – толкнул, как предупреждение.
Мое тело вняло без моего на то влияния. Ушло в озноб, в то время как сердце, разгарцевавшись, садануло по нутру бешеным эхом.
– Неужели? – усмехнулась я. – Не лед? Не верится.
– Представь себе, – процедил Чернов сквозь стиснутые зубы.
Нет, я, конечно, верила. Кипел мой Марс. Сомнения были в том, что он мог позволить это кому-то увидеть.
– Чернов, ты сам даже обручалку не носишь! А ко мне… сплошные требования! – вырвалось вместе с обидой.
– Сука… При чем здесь обручалка?
– При том, Руслан! Ты так легко признал, что не святой! Что спал с другими!
Вернулась к этой ужасной теме без подготовки. Вернулась, потому что терзало душу нещадно. Молчать не могла.
Чернову, естественно, смена не понравилась. Воспринял, как все нападки – в штыки.
– Ты, блядь, извинений от меня ждешь?! – рявкнул, вбивая себе в грудь кулак.
Шорты успел надеть. А вот торс еще оставался голым. После удара покраснела кожа.
– Нет, я не жду извинений, Руслан! Прошлое есть прошлое. Меня интересует будущее! Есть ведь какие-то пределы… У каждого! Я понять пытаюсь, где границы твоей человечности. Откуда мне знать, что ты в будущем не уйдешь снова в такие загулы? Какие у тебя ценности? Есть хоть какие-то?! Я многое могу принять. Но измены… Ни за что, Чернов! Не тогда, когда у нас все по-настоящему! Мне даже говорить об этом противно!
– Никаких, блядь, загулов в моих планах на будущее нет! Так понятно? – продолжал молотить себя в грудь. – Ты че, блин?! Хули ты хочешь?! Харе мне чуть что предъявлять!!! Проблема не в этом!
– И в этом тоже, Руслан! У нас нет доверия друг к другу!
– Короче, профессура, – подвел со свирепым давлением, чеканя все твердые звуки. – У тебя времени до послезавтра.
– На что?
Я держалась.
Но кожа ощущалась натянутой, словно мембрана, потому как изнутри я вот-вот должна была лопнуть.
– Чтобы попрощаться со своей милицией.
Оглушив меня этим ультиматумом, так и не надев футболку, вылетел из спальни.
Глава 62. Я б тебе родила сыновей пять, а ты-то что мне?
Выбирай: я или ты.
Вот как для моего самоопределения звучал ультиматум Чернова.