Я тоже присела, чтобы над головами не стоять.
Самые голодные уже закидывались мясом и поверх него салатами, а Косыгин взялся разливать по одноразовым стаканчикам водку.
– Ну че, пацаны, как оно? Верится, что офицеры – это теперь не про дрючащее за любой косяк руководство, а про нас – орлов ширококрылых? – выдал в запале бодро.
– Ваще… нет… – протянул с расстановками Гонтарев.
Сидящая рядом со мной Маринина возмущенно уперла в бедра кулаки.
– А че это ты, Евгений Михайлович, только к пацанам обращаешься? Мы с девчонками, по-вашему, тут лишь для массовки прибились?
– Началось, – скрипнул Айдаров с непонятными интонациями. Когда мотнул с ухмылкой головой, стало ясно, что ситуация его забавляла. – Не успели лычки пришить, права качают!
– То-то же! – не спасовала Тоська. – Ну-ка, дамы! За то самое! За равноправие! Первыми пьем! Чернова, не падай на мороз! – сунула мне в руку пластик с алкоголем. – Не видишь, мы в меньшинстве? Тащи, давай! До полуночи выветрится!
Хрустнув пластиком, я невольно приняла раскаленный взгляд мужа. Работа впаянного под ребра таймера стала громче. И… В разы болезненнее. Едва дышала, пока он меня изнутри разбивал. Но Руслан не делал поблажек – глаз не сводил. Впервые мне сделалось так же дико горячо, как, должно быть, в самые напряженные мгновения моему Марсу, когда у него мокли виски. Почувствовав эту щекотную влагу, с трудом отвернулась.
– Дамы, дамы, – гасил тем временем конфликт весельчак Женька. – В том-то и дело, что вы для нас прежде всего женщины. Ну какие офицеры?.. – уставился зачем-то именно на меня. Мало мне притеснений от Чернова… Этот туда же. – Глаз и сердце не обманешь!
Кинувший было в рот кусок мяса Руслан прекратил жевать. Медленно двинул челюстями слева-направо, затормозил, обратно повел… Но не жевал. Создавалось впечатление, что у него от ярости сводит зубы. Лежащий на столе кулак только что не трещал… Костяшки побелели. А крылья носа ушли на стороны, так свирепо он втягивал воздух.
Я моргнула и тяжело сглотнула.
Вокруг как раз все стихло – ребята, будто соревнуюсь на скорость, опрокидывали содержимое стаканчиков в желудки. Воспользовавшись моментом, я ловко вылила свою порцию под стол. Руслан эти махинации видел. А Женька почувствовал, потому как, судя по всему, именно ему на ноги попало. Не знаю, как не подавился. Дернулся на моменте, когда еще пил. Уже опуская стаканчик, вперившись в меня взглядом, рассмеялся.
– Людмила Сергеевна! – протянул не то чтобы с осуждением, по больше части заговорщицки – с лукавым прищуром.
– Закусывай, Женя. Закусывай.
Он подмигнул и последовал моему совету. Как вдруг Чернов, смещаясь, так резко двинул его плечом, тот аж подавился.
– Сук, Рус… Осторожно, – хрипнул Косыгин, сердито вытирая салфеткой рот.
– Себе, блядь, адресуй, – отрезал мой злой муж, даже не взглянув на товарища.
– Чернов, ты, конечно, никогда позитивом не блистал. Но не пьющий ты, пиздец какой жесткий, брат, – подвел Айдаров. – Люд, ну дай ты мужику расслабиться!
– А я ему не даю, что ли? – взбрыкнула я, все так же не поднимая взгляда. Скидывала с себя ответственность за трезвость супруга, понимая, что перед друзьями моя просьба могла выглядеть как указание. – Он все сам решает, – хотела нейтральным тоном заявить, да обида зазвенела.
К счастью, никто не заметил. Потому как зациклились все именно на первой фразе, восприняв сказанное буквально.
– Хорошо, хоть даешь! – зарядил Айдаров, многозначительно подергивая своими кустистыми черными бровями.
Все загоготали.
Все, кроме меня и Руслана.
Я вспыхнула. Муж припечатал:
– Харе лезть к нам в койку.
Ребята притихли. И мне уже от этого некомфортно стало.
Благо Рамиль миролюбиво выставил руки и сдержанно, со всем достоинством принес мне свои извинения:
– Прошу прощения.
И народ снова загудел. Галдели, смеялись и выпивали. Я наблюдала и понимала, что, несмотря на свою отстраненность, буду скучать.
По возмужавшим на моих глазах лицам. По широким спинам в строю. По безошибочно узнаваемым голосам. По громкому хохоту в столовой. По извечному «Библиотека, дай списать!». По стойкости, которую друг с другом подтягивали. По эмоциям, которые даже в трудные минуты читались только в глазах.
Пусть мы мало общались, но почти пять лет плечом к плечу провели. И вот все… вот-вот разлетимся. Кто куда.