Послезавтра… Господи…
«У тебя времени до послезавтра!»
Вот почему Чернов установил такой срок… Он… Боже мой… Он реально уезжает туда… В приграничье… Туда, где не просто ходит – живет смерть… На полгода…
Внутри все разваливалось. Билось в панике. Вопило в истерике.
Держала лицо. Держала даже тогда, когда к столу подошел сам Чернов. Хотя внутри уже бесновалось что-то такое, что толкало кинуться на него с кулаками.
Как он мог? Сам решил? И даже не сказал! Не собирался говорить?!
– До хуя болтаешь, – рубанул Рус в сторону Переверзевой.
Та, естественно, побледнела и заткнулась. Но было поздно. Все пули выпущены. И все они достигли своих целей.
Меня буквально изрешетило.
И таймер… Таймер пульсировал.
Я встала. Чувствуя, как трясет, прикладывала все силы, чтобы не показывать слабость визуально.
– Можно тебя… На пару слов… – вытянула почти бездыханно, едва шевеля губами.
Чернов не повернулся.
– Не сейчас, – продавил раздраженно и сел за стол.
То есть… Как?..
Он отказывает мне в объяснении?! Даже этого я не заслуживаю?!
За меня договаривается, ставит условия, требует… А относительно своей жизни не то что не советуется… Я узнаю от чужих людей… Так уже было, когда он был в «горячей»… Но тогда еще ладно… Мы были чужими… Сейчас же…
Господи, моему сердцу просто некуда больше рваться!
Оно словно раненый зверь… Мечется в клетке. Из угла в угол бьется. Само себя истязает, раздирает и ревет.
Развернувшись, я побрела в дом. Закрылась в ванной. Врубила воду. Обняв себя за плечи, хотела бы поплакать… Но и тут мне не дали выпустить боль… В дверь кто-то затарабанил.
– Чернова? Ты надолго? Что там делаешь? – частила Маринина.
Я с дрожью вздохнула, закрыла кран и вышла.
– Не накручивай…
– Все нормально, – отрезала я.
Не притормаживая, вернулась на веранду.
Когда взглянула на Чернова, грудь и горло заболели, как от ожога.
Боже мой… Эта любовь безответная и жестокая. Но настоящая. С моей стороны – настоящая!
А он… Что он творит???
Ну какое приграничье, Рус? Что ты удумал? Как можешь заставлять меня такое проживать? Я не пущу! Костьми лягу! С генералом Дубинским свяжусь! Договорюсь! Да! Точно, как ты! Хоть с чертом! Хоть с самим дьяволом! Ну, посмотри ты!!! Посмотри на меня, Рус!!!
Он не смотрел.
Но я без взгляда чувствовала: всем телом, каждой клеткой меня слышит. На грани. До последнего нерва на пределе.
Потому и не смотрел.
Стиснув ладони в кулаки, я заставила себя отвернуться.
– В общем, часть билетов пришлось брать на завтра. В противном случае не выехали бы до понедельника.
Я уловила голос. Узнала. Повела зашоренным взглядом и увидела произошедшие за время моего отсутствия изменения – за нашим столом, рядом с Переверзевой, сидел Долженко. Обнимая эту дрянь, у него хватило совести мне улыбнуться.
Я попросту… Боже, я захлебнулась чертовым гневом, когда осознала всю суть происходящего… Этот мудак, предавая жену и детей, настолько охренел, что решил, будто может красоваться со своей подстилкой в доме близких людей.
В моем доме.
– Привет, Люд. Не самые приятные новости привез, но как есть уж… – пробормотав это, Долженко двинул в мою сторону пластиком с водкой, будто салютуя под поминальный тост.
Я плохо слышала. Мое сердце было громче его гнилых слов. Оно же продолжало бесноваться зверем. Зверем, которого долго-долго истязали. Довели до отчаяния. А потом забили, заставляя самого себя жрать. И вдруг… Снова с ноги пнули.
В последний раз пнули.
Я медленно поднялась. Жестко поджала губы и выбила у Долженко стакан.
– А ну пошли вон из моего дома! – рявкнула с такой силой, что воздух тряхнуло.
Мир раскололся. И застыл.
На ноги рванул только Чернов. Остальные сидели, как обосранные. Рванул, но тоже не сразу справился с потрясением. Упавший на пол пластик хрустнул под его подошвой, когда он устрашающе подался вперед.
В глазах не он был. Глухая ярость.
– Ты че, блядь, охренела? – выдохнул полусипом. – Кто ты такая, чтобы моих друзей гнать?!
Кольнуло. Бесспорно, кольнуло. Острием в сердце вошло.
Но я уже не теряла набранной мощности.
– Это ты охренел, Руслан. Принимать в доме, где бывают твои родители, где, может, в будущем появится твой сын, где сам вырос – подлую шваль!
– Да ты че, блядь?! – снова голосом меня на место поставить хотел.
– Здесь не псарня, чтобы всякие собаки ездили на случку! Я смотреть и молчать не буду!
– А ну закрой рот!!!