– Так а что с Библиотекой? Вы как-то договорились? – отгрузил в какой-то момент. – Будете жить?
– А что остается? – лениво отбил я. – До окончания академии так точно.
Косыгин прищурился.
– А дальше?
Я пожал плечами.
– Посмотрим.
– Хрень, конечно, с этой беременностью получилась… – уронил сипло.
– Че теперь пиздеть, – заткнул его я.
Жека сжал челюсти, кивнул.
Еще с минуту постояли. Потом проводил его, сославшись, что завтра рано вставать.
В кухне к тому времени уже было чисто. В ванной шумела вода.
Отвлекся на телефонный звонок.
– Ты как? – громыхнул батя.
Понял, что уже в курсе выезда. Видимо, после разговора с Сарматом меня и набрал.
– Порядок.
– Руки не дрожат?
– Нет.
– Голова болит?
– Нет.
– Ляжешь спать – не думай. Не сможешь уснуть – выпей пятьдесят граммов.
– Понял.
– Все. Отбой.
Дождался, пока освободится ванная. Принял душ, вытерся, натянул трусы, побрился. Когда вошел в спальню, Библиотека спала, отвернувшись к стене и укрывшись по самую макушку одеялом.
«То, что она такая замкнутая, только в плюс», – впервые понял я.
Не будет надоедать пустой трескотней.
Погасил свет, раскинул второе одеяло и лег. Матрас скрипнул и слегка прогнулся. Библиотека шелохнулась, раскидывая по периметру феромоны и тепло, которое я уловил в полумраке, как тепловизор.
Я закрыл глаза. В голове тотчас закружили вертолеты.
Кожа пылала, будто под ней тлели угли. Мышцы звенели усталостью. И, конечно же, мозг вместо сна врубил отработку сегодняшнего выезда.
Бегущий силуэт. Прицел. Выстрел.
Я дернулся. Но глаза не открыл.
Лежал, позволяя событиям наматывать повторы, пока не провалился в наполненное той же хренью забытье.
Глава 8. Море волнуется два
Бойтесь своих желаний. Поистине. Я так не хотела сожительствовать с Черновым, что навлекла на себя череду тяжелых испытаний.
Ночь пролежала как на гвоздях. Волнение буквально разрывало изнутри. Основной причиной тому был тесный контакт с Черновым. Само его присутствие. Даже когда он уснул, задышав глубоко и размеренно, давление не уменьшилось. А в мыслях, кроме того, бродило все, что произошло днем.
Дорога. Больница. Приезд в квартиру. Слова свекра. Бокалы.
К тому же, убираясь в кухне, я еще обрывок разговора между Черновым и Косыгиным захватила.
– Светка искала тебя. Каждый день долбила, чтобы контакт твой дал.
– Виделись вчера, – отмахнулся Чернов, приглушив голос до интонаций, которые сразу же заиграли двойственностью.
– Не скучал, значит, – хохотнул Косыгин.
Чернов не ответил, завершив тему крайне многозначительным, по моим ощущениям, молчанием.
С той минуты лихорадило, как при повышенной температуре. Но мерить я не стала. Сходила в душ и легла, рассчитывая, что сон все сотрет.
Не получилось.
Встала с кровати в еще более разбитом состоянии. Кровавые выделения на ластовице белья заметила при первом походе в туалет. Но они были скудными, живот не болел, так что панику не поднимала. Решила понаблюдать.
Приготовила Чернову завтрак. Пока он ел, собрала контейнеры с собой. Он удивился, но взял. Поблагодарил даже – коротко и сухо. Я неловко отвернулась. Чуть позже заставила себя проводить его до двери.
– Во сколько сегодня вернешься? – спросила, чтобы знать, когда готовить ужин.
Чернов снова удивился. Отложив на комод флакон парфюма, которым только что сбрызгивал шею, приподнял в недоумении бровь.
– Как вчера, наверное, – бросил неохотно, сосредотачивая на мне какой-то непонятный, слишком уж пристальный взгляд. Меня на нервах слегка тряхнуло. Думаю, незаметно. Стояла достаточно далеко, чтобы он заметил проступившие на коже мурашки. – Бывает, задерживают, если выезд затягивается или выпадает что-то экстренное.
Я кивнула, опуская взгляд.
– Я приготовлю ужин к девяти, – отчиталась по своей части. – Если задержишься, разогрею.
Он пожал плечами.
И вышел.
Мой день пролетел в хлопотах.
Протерла полки в шкафах. Разложила вещи так, чтобы все необходимое сейчас было под рукой, а то, что будет нужно позже – не мешалось.
Потом взялась за полноценную уборку. Вроде бы чисто, но сидеть без дела не хотелось. Занять руки – значит, занять голову. Прошлась с тряпкой по всем поверхностям спальни. Сменила постельное белье, бросила сверху связанный мамой толстый красный плед. Выгрузила на полку книги. На стол поставила несколько фотографий, а на тумбочку у кровати – сделанный своими руками светильник – простой, но красивый. Пропылесосила, выдраила пол, чтобы все блестело.