– Не против?
– Нет, – выдохнула, дрогнув голосом. – Не против.
– Значит, решили?
– Решили.
Глава 78. Она лебедь, а я ворон
Разжимал хват медленно. Характер плюс наложенный поверх опыт не позволяли враз расслабиться, даже если всем духом ломился к финишу. По миллиметру себя отпускал. Вера в то, что должен стоять на своем насмерть, сдувалась крайне постепенно. Но, блядь… Сдувалась же. А я даже не бесился.
Оформленный через «Добрыню» пакт на пролонгацию брака показывал, что как минимум одного демона я в себе, сука, минусовал. Год назад – хуй бы так выкрутился. Ждал бы полной капитуляции Милки. А если бы она прогнулась частично – не оценил бы. Требовал бы больше. С повинной. С гарантиями. С клятвами, блядь. Потому что на тот момент был расшатан в ноль. В каждом бы ее слове подвохи выискивал. Сука, да что слова… Мне бы взгляды мерещились дерзкими, а паузы – атакующими. Срались бы весь год. Стопудово.
Только сейчас допер.
Сейчас, когда узнал, какая она… Мягкая. Невзирая ни на что, собранная, выносливая, заботливая, преданная, домашняя, теплая. Без всякой шелухи. Без лишнего трепа. Без тягостных ожиданий. Давала все, ни хуя не требуя взамен.
Заслужил ли я? Имел ли право?
Об этом думал полночи. В той самой крайней спальне. Таращился в потолок. Как дурной вертелся. Бегал курить. В режиме, что сердце врубило, расхуяривая грудак ударами, о сне речи не шло.
Какой спать, блядь, когда СВОЯ за стеной? Родная. До боли. В кровь впитана. Пару метров по коридору… и держите меня семеро.
Сука, да это угашенное сердце ни в одном бою так не валило.
Меня крыло, как ебанутого.
В горячих без особого мандража шел на зачистку, с ровным пульсом под обстрелами ползал, сотни раз методично атаковал и безжалостно давил врага, под канонаду миномета, случалось, спал, как под дождик. А сейчас? Все, что проживал, ощущалось не просто дичью, а тотальной всеобъемлющей ломкой.
Когда проходил мимо той комнаты, в которой когда-то зачали «Добрыню», пару раз слышал его до смешного грубоватое бормотание и нежный шепот Милки.
– Ма-а-ама, дай…
– Нет, сына, нельзя. Там нет молочка. Попей водички, родной. Все? Успокоился? Иди обниму.
Сева, конечно, отдушина. И для нее. И для меня. С ним легче палиться чувствами.
Вечером, пока Милка колдовала на кухне, возился с ним в песочнице. Грузили самосвал за самосвалом, будто был какой-то конкретный план. Впрочем, у «Добрыни» он наверняка был. Он не ныл, не куксился, как другие дети. Только пыхтел от усердия, аж сопли текли. Пахарь, мать его.
Потом ужин, который вытянули на оголенных нервах.
А после Милка предложила еще немного с сыном посидеть. Домывала на кухне. А меня Севка в спальню потянул. Кассету с мультиками ткнул в руки и пальцем показал на белого медведя.
– Умка!
Включил. Он и залип. От экрана взгляд не отрывал. Только моргал, и то изредка. А я смотрел на него. Наверстывал.
Пока не появилась Милка. С ней я сходу поймал перегруз. Так что, сдав пост, без лишних реверансов ушел, куда она отправляла еще днем.
Вот и лежал. Прокручивал. Вперед и назад. Волновало и будущее, и прошлое. Но будущее все же агрессивнее.
Пару раз отключался. Чисто от усталости. Рывками силы черпал.
Один хер, встретил рассвет с гудящим, будто трансформатор, сердцем. Голова уже от него трещала. Накалило за ночь капитально.
Брать какие-то допинги вот ни хуя не следовало. Но я зачем-то и кофе заколотил, и очередную сигарету в рот сунул.
Только присел на ступенях, пространство качнуло.
Милка не подкрадывалась. Но, ясен хер, осторожничала. Поэтому в спину мне шла тихо, поступательно активизируя древнейшую систему реагирования. Ученные поговаривали, что в плане некоторых инстинктов человек исторически деградировал, и бизона в кустах мы, как первобытные, уже на шерсть не поймаем. Бизона, может, и нет. Но, блядь, СВОЮ… СВОЮ я чуял. С любой дистанции. Загривок тотчас вжарило. А уже от него пошли множественные синапсы в виде искр под шкурой. Погнало по системе. Импульсами до самого нутра довело.
– Доброе утро, – обозначила свое присутствие, будто я мог не заметить.
– Доброе, – буркнул, не оборачиваясь.
Стряхивал пепел, когда услышал топот и новое:
– До-бо-е!
– Всеволод, не спеши! – крикнула Милка.
Куда там! Слетел с крыльца со скоростью света. Псина, к которой он рванул, встречала столь же радостно.
– Бойца откуда мобилизовали? – бахнул я, кивая на мохнатого.
– Наш он. Дачный, – отозвалась СВОЯ с улыбкой. Слышал по голосу. Но не смотрел. Наблюдая за игрой Севы с псиной, якобы на вольняке курил. – Игоря Петровича из шестого дома помнишь?