А в том, что Руслан хотел, я не сомневалась. Это ведь чувствовалось. Ловила его желание даже не во взглядах. Энергетически. И старалась идти навстречу. Совершать шаги, на которые он мог бы ответить. А если он в какой-то момент отталкивал, не отчаивалась. Держалась на своей внутренней уверенности.
Уверенности, которую очень сильно подкрепила обручалка у него на шее. Чернов носил ее на цепочке, как другие носят крестик. Носил, как я поняла, весь этот год. Непрерывно. Забрал же перед самым отъездом в приграничье, когда все уже рушилось. Это свидетельствовало если не о трепетном отношении к браку, то уж точно о серьезном.
Я каждый час, каждую минуту надеялась на какие-то подвижки. Но никак не рассчитывала, что Рус заговорит о работе. Это был такой прорыв! Фундаментальный. Я думала, что эта тема будет возвращаться в нашу жизнь только в форме скандалов. Он же был категорически против. Говорил, что жена-ментовка ему не нужна. Что это все – не про женщину. Не для семьи. Не для нас. И вдруг вот так прямо дал понять, что переосмыслил. Я испытала настолько сильное потрясение, что не знала, плакать мне или смеяться. Чего ему это стоило? Учитывая характер и принципы, очень многого! Пусть до конца не одобрил. Но принял. Перестал давить. Спрашивая про отдел, еще и участие проявил. Выслушал внимательно, не обесценивая. И кивнул. И в этом кивке было больше веса, чем в десятках слов. Он уважал мой выбор. А значит, уважал меня.
Когда Руслан собрался в город, мне было сложно его отпустить. Хоть я и понимала, что эта разлука максимум до вечера, что сейчас жизни мужа ничего не угрожает, что он ничем не рискует, что в ближайшее время надолго от нас не уедет, сердце тянуло крайне болезненно.
Если бы у меня была возможность обнять Руса, думаю, стало бы легче. Но пока на физический контакт он не шел. А я, как мне виделось, после всего не имела права торопить.
Мы с Севой и Громом позавтракали и взялись за огород, который я развела по весне: собрали урожай, подвязали помидоры, пропололи и подлили все без исключения грядки. Даже срезанный салат не остался без внимания – сын щедро окатил его из своей лейки, не понимая, что тот больше не вырастет.
– Молодец, – с улыбкой похвалила я, беря на заметку высадить новый. Сева ведь будет искать. – Какой ты у мамы хозяйственный!
После всех забот тем же составом отправились на пляж и немножко побарахтались у берега. Я обожала плавать с сыном. Процесс всегда сопровождался эмоциями в виде визга, хохота, новых слов, выражений или даже емких звуков.
– Хо! – кричал Сева на выдохе сегодня.
– Что это значит? – смеялась я.
Он только громче выдавал:
– Хо!
И подбивал ладошками воду, имитируя удары фонтана.
– Ты в восторге? Да? Ты рад, что мы плаваем?
– Да! Я ад! Хо! Хо!
Вернувшись домой, ополоснулись в летнем душе, на скорую руку перекусили и занялись серьезной готовкой. С приездом Чернова на меня снизошло особое кулинарное вдохновение. Для Севочки я, конечно, тоже всегда старалась, но он пока ел только самые простые блюда. Для Руслана же можно было включить фантазию на что-нибудь эдакое.
После ревизии я практически полностью опустошила морозилку. Оставив птицу, мясо и субпродукты размораживаться, быстро сделала маринад для цыпленка, замесила тесто и подготовила необходимые овощи.
Прервалась, чтобы накормить Севу обедом и отправить на сон.
– Моко? – спросил он, показывая пальчиком на мою грудь.
Вспоминал о ней, только когда ложились на кровать.
– Нет, не появилось, сынок.
– Мышка ук-а-ала?
– Ага. Ей нужно кормить своих деток. А Всеволод Русланович уже большой, должен кушать мяско и борщик.
– И ыбку.
– Да, рыбку тоже.
– И сиску.
– Верно. Сосиску.
– И хебушек…
– Хлебушек, ага.
– И ябко…
Пока не перечислил все, что любит, не умолкал.
Уже потирая глазки, мне наказал:
– Мама тут. С Севой. Спать. Ну-ну уходить. Ни-и-зя.
– Нельзя, нельзя. Мама с тобой. Спи, мой хороший.
Не уходила, конечно. Всегда лежала рядом, пока спал. Даже если дела были. Переживала, что проснется и испугается.
Я:
Как дела? Уже есть понимание, когда примерно вернешься?
Пальцы дрожали, пока набирала это короткое сообщение. А внутри – вовсю колотило. От осознания простого факта: я снова могу писать мужу. Спросить, где он, как, когда будет… Для кого-то подобное – мелочь. А для меня – настоящее счастье.
И ответ, который прилетел так быстро, что-то новое во мне зажег. Уверена, я аж засияла.
Руслан Чернов:
Все норм. Ближе к вечеру. В поликлинике натупили с печатями. Жду, когда появится начальник комиссии. Потом поеду по списку. Тебе из дома что-нибудь нужно? Я утром был, когда ключи от машины брал и кое-какие вещи. Могу еще раз мотнуться.