– Да. Как большинство. Полгода – и назад.
– И… Что?.. – толкнула я с паузами, во время которых приходилось сглатывать, чтобы тормозить бьющуюся в голосе дрожь. – Переверзева была там с ним?
Руслан еще сильнее помрачнел. Раздув ноздри, двинул челюстями. Отвел взгляд. Сглотнул. Поднес к губам сигарету. Затянулся. Выдохнул.
Когда снова мне в глаза посмотрел, нижняя часть лица расслабилась, но брови держали твердую линию. Весь лоб казался нависшим и тяжелым. А сам взгляд оставался жестким.
– К теме верности тянешь? – толкнул тихо, с небольшой хрипотой и глухим шелестом.
– Нет. Дело не в этом, – поспешила ответить. – Просто видела Долженко недавно… Он был с семьей.
Рус прищурился.
– И? Сказал тебе что-то?
Прозвучало, как всегда, сухо. Даже резковато. Но я уже достаточно хорошо его изучила, чтобы уловить тревогу.
– Нет, – выдала, мотнув головой. Погрузившись в свои мысли, с некими сомнениями, но все же заключила: – Он как будто стремился от меня убежать. Я держалась спокойно – без нервов, без наезда. А ему явно было не по себе. Даже Вите поболтать со мной не дал. Подгонял, мол, домой пора.
Чернов прочистил горло. Но ничего не сказал.
И я продолжила:
– Тося мне потом говорила, что Долженко отшил Переверзеву. Катька осталась ни с чем. Ей даже пришлось вернуться в родной город.
У Руса на лице заработала какая-то мимика. Дернулось на скуле, в уголке губ, у глаза… И на лбу складок по итогу стало больше. Однако с оценкой ситуации он не спешил. Чувствовалось, что он в принципе предпочел бы уйти от этого разговора. Но что-то все же заставило в характерной грубоватой манере выдавить:
– Слушай… Я не в курсах, что у них и как… То, что слышал, не одобряю. Если есть нормальная семья – так не делается. Но сплетни чамрить – не мое.
– И не мое. Ты же меня знаешь… – шепнула я, ощущая, как щеки заливает жаром. – Просто эта история так или иначе коснулась нас. Хотелось поставить точку, что ли… Закрыть эту дверь… Мм-м… А нормальная семья – это какая? Давай не о них. Давай о нас, – я засмеялась, но за грудиной в этот момент заныло сердце. – Если бы мы с тобой, к примеру, не объяснившись, жили… Просто жили… Как ты сказал, до Севиных восемнадцати… – уронила с надеждой, что он поймет и подхватит.
И Чернов понял. Глянув внутрь меня, без пафоса и какой-либо бравады, со своей бескомпромиссной прямотой уведомил:
– Я бы к тебе по-любому подкатил. Выдержка трещала.
С улыбкой смущенно поерзала в кольце его рук. Он как раз обхватил под грудью, сжал и ткнулся губами за ухом. Вот почему я любила собирать волосы. Не из-за удобства. И даже не из-за жары. Руслана манили определенные точки. Он там целовал. А я ловила удовольствие.
– Значит, нормальная семья… – делала выводы налегке. Вроде как в шутку. Но по факту, конечно, серьезно все было. – Это союз, в котором муж подкатывает к жене?
Чернов усмехнулся и снова по моей коже губами скользнул. В этот раз давлению подверглась шея.
– Подкатывает, ага. Регулярно. Своя же.
– А жена что делает? Ну, в нормальной семье… – продолжала гореть и смеяться.
– Уступает, – выдал Рус, покосившись на пыхтящего Севу. Вновь на меня посмотрев, уточнил: – В охотку. Дает, – последнее самым низким тембром прямо в ухо.
И я буквально запылала.
Чернов же, чуть отстранившись, с очевидным удовольствием охватил взглядом все мое лицо – от корней волос до подбородка.
– Похоже, нам стоит написать свой устав, – заметила, не в силах перестать улыбаться.
Рус хмыкнул.
– Уже пишем.
– Где-то между обедом и ужином? – намекнула на время дневного сна Севы.
Но Чернов был точнее:
– Между обедом и «Еще разок?».
– Рус-с-с, – засвистела стыдливо. – Сева, – напомнила про сына, словно он мог забыть.
– Я свой уже подписал, – продолжал муж.
– Устав?
– На тебе.
Смущение, достигнув каких-то пределов, щелкнуло меня по нервам, выводя жар через щекотную дрожь.
– Чем это? Мм, Чернов?
– Кровью.
– Я уж испугалась… – проговорила задушенно, – …что ты что-то другое скажешь…
Он совершенно беззастенчиво отразил мою улыбку.
– Ну, это была пробная версия. Исчезающими чернилами, – заявил и снова на сына посмотрел. – Которые в итоге не исчезли.
Я расхохоталась. Искренне и непринужденно.
– То-то ты жениться не хотел… А это просто пробная печать была… – черкнула без всяких претензий.