Брови в куче держались, когда СВОЯ осторожно спросила:
– Все вернулись?..
– Да. Есть раненные, но не критично.
– Ну все тогда… Не буду мешать… – вздохнула. Помолчала. И нежно всадила: – Мы тебя ждем, слышишь?
Сглотнул.
И хрипнул:
– Слышу.
Милка уточнила:
– Скоро будешь?
– Скоро.
– Люблю тебя, – довела до сведения с улыбкой, которую я, блядь, зная ее, мог «видеть».
– До гари, – врубил шифром в ответ.
Он счастливо хихикнула.
И распрощалась:
– Давай.
– Давай, – выжал тем самым глухо-притушенным тоном, который она знала и понимала, какие бы при этом не цедил слова.
Еще один смешок… И тишина.
Спрятал телефон. Прочистил горло. И завернул в раздевалку.
Силаев сидел на лавке. В штанах, но без верха. На боку пластырь с кровавым ореолом.
Увидел меня – встал.
– Сиди, че подскочил? – выдал я с послаблением. Но боец остался на ногах. – Как оно? Дорогу домой вывезешь? Или подкинуть?
– Вывезу. Это тупо царапина. Артерию не задело, суповой набор на месте… В общем, хуйня.
– Ага. Только бронник вскрыло так, что в утиль ушел. Хуйня полная.
Силаев выкривил губы в ухмылке. Порядок, значит.
А что в башке?
К тридцати пяти я, ясен хрен, мастером по трепу так и не стал. Напротив, привычка держать язык за зубами укоренилась в железобетон. Но работа командира группы, так или иначе, предполагала тесный личный контакт с бойцами. Психологи психологами, а я должен сам понимать, кого пускаю в замес, если из-за одной неустойчивой единицы может лечь вся группа.
А потому, будучи в курсе основной проблемы бойца, проявил участие:
– С женой че?
Ратмир в момент помрачнел, словно из него именно в эту секунду всю кровь выкачали. Черты лица затвердели, прорезались жестче. Кожа потемнела. А глаза остекленели, будто по проводке удар тока прошел. Все в нем горело, но наружу ни одной искры не выбилось.
«Знакомо», – хмыкнул мысленно.
Силаев между тем прохрипел:
– Разберусь.
И так резко двинул плечами, что «лепнину» на боку повело.
– Если крыша едет – говори. Будем разгребать.
– Да норм все, командир. Решу. На работе не вылезет.
– Ок, только давай без фокусов, – продавил я, сверля последним въедливым взглядом. Ратмир как раз, сжимая зубы, натягивал футболку. – Доедешь – маякни. Понял?
– Понял, товарищ майор.
Я кивнул и вышел. Направился наверх – к начальству. После короткого стука протиснулся в кабинет.
– Чернов, – проскрипел Сарматский, отрываясь от бумаг. – Присядь. Есть разговор, – констатировал то, что и так понятно. И, сделав быстрый глоток из чашки, процедил вдогонку: – Кофе будешь?
– Нет, – отбил я, опускаясь в кресло.
– По последней операции… Отработали чисто. Без провалов. Хвалю.
– Трехсотые есть, – напомнил я сухо.
– Ну, от этого никуда не деться. По лезвию ходим.
– Тоже верно, – согласился, глядя в одну точку.
Образовалась пауза. Ненадолго. Буквально пару секунд. А после Сармат поставил ладони на стол, подался ближе и проинформировал:
– Руслан, слушай… Там в управлении вакансия нарисовалась… На должность старшего офицера по оперативному... Это связующее звено между штабом и боевыми группами. Нужен человек, который щупал эту систему изнутри. Знает изнанку. Не по рапортам, а по крови. Я пробросил твое имя. Пока неформально. Решение за тобой.
Я никаких реакций не выдал. Просто потому что их не было. В башке только гул с выезда звучал.
– Не торопись с ответом, – продолжил Сарматский. – Подумай. Это не просто ступень. Это другая зона ответственности. Но и перспективы соответствующие. Есть реальные шансы дорасти до зама. А при желании – и выше…
– Я за должностями не бегаю, – хрипнул в раздражении, источником которого являлось полное, блядь, замешательство. – У меня здесь команда. Не просто коллектив. Та же семья. Мои люди. Зачем мне штаб и бумажная еботня?
– Затем, что бесконечно работать на штурмах никто не может. Это физиология. Это, мать твою, жизнь, – толкнул жестче. – В управлении ты можешь заниматься той же работой… Поддерживать своих. Влиять на процессы. Продвигать нужное. Что-то менять… Ты один из немногих, кто способен говорить и здесь, и наверху.
Я фыркнул, но без злобы.
– Говорить – в принципе не мое. Да и в политоту я не лезу.
– Да не в политоте суть! И не в дурной болтовне, – отрезал Сармат уверенно. – Там тоже нюх на таких. Пустозвонам быстро дверь на выход показывают. Без ковров и реверансов, – усилив давление, в запале взял голосом высоту. – Я знаю, о чем говорю. И кого куда рекомендую – тоже соображаю. Ты за бумажками людей видишь! Ты, блядь, своими ногами по всему этому дерьму ходил, в глаза смерти смотрел… А не по картам пальцем водил, понимаешь... Вот, что важно!