– Ладно, – выдохнула раздраженно. – Давайте.
Косыгин довольно щелкнул пальцами.
– Вот и славно.
Уступил свое место, карты всучил. Библиотека с первой партии пустила всех, на хрен, в расход.
Я хлебнул еще порцию и сдуру решил: буду ее ломать сегодня.
Глава 13. Судьба мела нас веником
Загнал окурок в грязную жижу. Поднялся. Сжав кулаки, зашагал обратно к времянке.
У входа стояла бадья с талой водой. Зацепив ковшом, налил в таз. Вымыл руки. Плеснул пару пригоршней в лицо. Ледяная вода будто током по коже ударила. Опалила потрескавшиеся губы. Скатилась по лицу струйками. Скользнула тонкими змейками за шиворот.
Выдохнул. Мотнул головой. Стряхнул капли с кистей.
Пройдя вглубь здания, рухнул на койку. Керосинка еще коптила. Закинув руку за голову, уставился на тени, которые она гоняла по потолку.
Справа скрипнули пружины.
– Ну что там? – раздалось из полумрака. – Связь не появилась?
– Нет.
– Пиздец.
Я закрыл глаза.
Дыхание ровное. В груди – свинец.
Память снова потащила в прошлое.
Хоть убей, не помнил, как мы с Ильиной оказались вдвоем на веранде, и где в это время шатались остальные. Зато помнил, что она не умела целоваться.
Кто выпал первым? Должно быть, я шел за ней.
Библиотека сидела на ограждавшем веранду деревянном парапете. В самом углу, спиной к стене. Дожидаясь рассвета, чудная, напряженно смотрела в темноту.
Я делал вид, что курю. Ну, то есть, курил, конечно. Но этот процесс не являлся основной целью.
В какой-то момент, прищуриваясь, глянул на Ильину. Она вздрогнула и, вцепившись в меня ответным вниманием, застыла.
Оглушенное алкоголем сердце вдруг рвануло с места, грузанувшись всей своей громоздкой массой в ребра. По телу полетела специфическая дрожь – горячая и режущая. В животе пахнуло жаром. Отдельные части тела налились тяжестью.
Выбросил сигарету и пошел на Библиотеку.
Не понял, как затянуло в гущу запахов, дыхания, тепла. Как пальцы врезались в изгибы эротичного тела. Как она дернулась в сторону. Как я удержал.
Переклинило зверски. Херов азарт взвинтил пьяную башку.
Вот она – неприступность. Вся такая «нет-нет-нет».
А я возьму.
В общем, продвигая свои намерения, нырнул пятерней в волосы. Не давая спрятаться, сжал затылок.
– Ты что... – выдохнула Библиотека отрывисто.
Я не позволил договорить. Накрыл раскрытый рот, как накрывают ковровой бомбардировкой город. Она в первую же секунду сдалась. Я закрепился на позиции – дернул ее бедра ближе, вклинился между ними, расстегнул олимпийку и смахнул шторки лифчика в стороны. Библиотека затряслась, но сопротивления не оказала. Беспрепятственно смял грудь. Холодная, покрытая скрипучими песчинками и плотными мурашками кожа быстро нагрелась от нервного жара. Особенно горячими стали соски. Сжал их, заставляя ее тело рассыпаться в острой дрожи.
Внутри меня тоже загудело. Жестче всего в паху. Был без трусов под армейскими штанами, так что загремел хуй как погремуха. Дал ему полную свободу, спешно выдергивая пуговицы из петлиц и стаскивая брюки вниз. Отстранился, чтобы натянуть презерватив.
Библиотека, увидев член, задохнулась.
Ясен пень. Кто бы еще додумался ей его показать?
– Ты не против? – спросил, прежде чем раскатывать.
Ее глаза расширились, грозясь вылезти из орбит. Припухшие губы задрожали. Сказать что-то она вряд ли смогла бы. Но головой замотала.
Не против.
Я надел резинку. Скользнул ладонями по гладким бедрам. Распустил на трусах Ильиной веревки. Она как-то суматошно заметалась. Прижал покрепче. Понял, что сухая совсем. Пришлось еще целовать. Библиотека неуклюже отвечала, рвано дышала, непрерывно дрожала, но меня все равно вставляло, будто высадил еще бутылку. Да и ей по итогу понравилось – завитки стали влажными.
Порвал одним толчком, хоть поза и считалась не самой удачной для первого раза. Ильина не кричала, не дергалась, но боль ее ощутил всем нутром. Судя по всему, из-за того, что она уткнулась мне в шею, вся сжалась, загорелась, будто в лихорадке, и судорожно стиснула мой член.
Замер, натужно дыша.
Выждал не меньше тридцати секунд. Вечность, если считать по задержке на детонацию РГД-шки. Это, блядь, десять гранатных взрывов.
Котел за грудиной вскипел. Выдаваемая летящим под откос сердцем кровь сгустилась, превратившись вдруг в гребаное машинное масло. Разгромив вены, подняла давление и пульс до значений, с которыми не берут в космонавты.