– Бедная девчонка… Неудивительно, что до кесарево дошло.
– Много ты понимаешь, – отрезал я, засовывая телефон в карман куртки.
– Уж побольше твоего! Папаня…
Поднялся.
– Эй, поздравляем! – крикнули вдогонку.
Не оглядываясь, победно тряхнул сжатым кулаком.
– Сигарет купи!
На это, не сбавляя шага, выкатил фак.
Но сигареты, ясное дело, купил. Куда без них.
[1] Строки из песни «Демобилизация», Сектор газа.
Глава 14. Прилетел домой, как птица…
В аэропорту проторчали еще сутки. Добро на вылет дали только восьмого в обед. К тому моменту собрался уже весь отряд. Вечером были в столице. Там без проволочек перекинулись на поезд. Тридцать часов тяжелого грохота по рельсам, и на рассвете десятого в окнах плацкарта, наконец, замелькали знакомые места – беспокойное море, побитые волнами пляжи и выгоревшие крыши санаториев.
За грудиной вновь что-то дрогнуло. Сжалось крепко, до горла дошло. И понеслась горячая рябь по всему телу.
«Хер гитарного взвода» улетел на родину, на другой конец страны. Не было кому петь. А все равно загремели в башке те самые строки.
Город, и правда, еще спал. Но когда поезд со свистом вкатился между платформами, на перроне бурлила толпа. Смех вперемешку со слезами, крики радости – вот с чем пришлось столкнуться. К товарищам бросались дети самых разных возрастов, висли на шеях заплаканные жены. Как-то не по себе стало… Перехватило очередной нерв. Скрутило под ребрами так, что нахмурился. А тут еще… Отец. Поправив фуражку, двинул навстречу.
Блядь.
Зачем он здесь?
Нахмурился сильнее. Сцепил челюсти. Смял поджатые губы набок.
– Ну что, сын, – выдал с хрипотцой, которая отозвалась внутри меня дрожью. – Вернулся. Не подкачал. Молодец, – весомо хлопнул по плечу. Сжал. – На базу сейчас?
– Так точно. Надо отметиться.
– Все верно, все верно, – приговаривая, еще несколько раз мое плечо сжал. А потом, дернув усами в улыбке, пробасил: – Рад тебя видеть.
– Я тебя тоже.
– Попадешь домой, сбрей бороду, – добавил, скосив взгляд. – Нечего жену пугать. Осетин ты наш.
– А че не цыган? – ухмыльнулся.
– Разговорчики, – буркнул батя, убирая руки за спину.
Положенных две минуты истекли. Сарматский скомандовал грузиться в автобус.
На базе все по регламенту – оформили прибытие, отчитались, ознакомились с новым графиком. И разъехались на три дня.
Дома выкупался по-человечески. Сбрил ненужную растительность. Подстригся. Пробил по морозильнику – еды, привычно, как на осаду. Вытянул пельмени. Пока закипала вода, изучил оставленный Библиотекой список.
Толковая девка, не поспоришь.
Не просто накатала, что купить, а расписала – адреса магазинов, коды товаров, цвета. Чем не спецзадание? Координаты, объект, цели.
Поел, отоспался и на следующее утро взялся за работу.
Купил. Привез. Собрал. День прошел.
Вечером заехала мама.
Не успел открыть дверь, кинулась обнимать.
– Цел? – проверяла, походу.
– Хорош, мам. Все нормально.
– Ну, слава Богу!
Отстранилась, но прежде чем выпустить, еще раз оглядела, будто сверяясь с последними данными.
Через минуту уже занималась уборкой квартиры и воодушевленно делилась сводкой о пацане.
– Щекастый такой! Плечистый! Глазастый! Реснички – ой! Кулачки как у настоящего мужичка. Весь такой – ух! Вылитый ты! Спит хорошо, но ест каждые два часа. Благо, молока у Милы хватает.
У старших братьев по комплекту детей было, но я не помнил, как хоть один из них выглядел при рождении. А потому визуализировать то, что говорила мама – не мог. Честно признаться, мне казалось, что логика в ее словах хромала.
Хмуро, но кивал.
Мать застелила чистое белье и на нашем диване, и в кроватке щекастого. Что-то еще по квартире раскидала, передвинула, поправила.
А потом сунула в руки какие-то справки и скомандовала:
– Завтра в ЗАГС – делать свидетельство. С ним – в ЖЭК, регистрировать.
– Понял, – отбил, не задавая лишних вопросов.
И только на следующий день, стоя перед сотрудницей ЗАГСа, осознал, что пацану нужно имя.
– Ща, секунду… – выдохнул. – Надо свериться с базой.
Отошел в сторону и набрал Библиотеку.
– Алло… – голос глухой, слабый, немного дрожащий.
Я сцепил челюсти, потому что у самого под панцирем что-то затряслось.
– Я в ЗАГСе, – пауза. – Мне имя нужно.
Тишина, будто я звоню со съемок передачи «Кто хочет стать миллионером?» и интересуюсь дикими знаниями.
Фоном раздался рев. Детский. Но мощный, блядь.
По груди разметало какие-то искры.
– Би… – чуть не зарядил.
Как там правильно?..
– Люда?
– Сейчас… – шорохи перебило ее сбивчивое дыхание. – Малыш грудь потерял… Нервничает…