– Худющая – страх! – вынесла свой бесцеремонный вердикт.
– Мам… – выдохнула я, мгновенно перестав по ней скучать.
– Что? – уперев руки в бока, явно приготовилась отстаивать свое мнение.
– Да входи уже… – махнула, пропуская.
Женька ввалился, едва в прихожей освободилось место для него и десятка баулов.
– Что ты опять навезла? – крикнула я в сторону ванной, где мама мыла с дороги руки. – Я же просила…
– Все, что было, то и навезла! – пропела она, просачиваясь мимо нас в спальню. – Сладулик… Бабулин лучший пирожок… – заворковала спустя секунду.
– Мам, ну он же спит! – возмутилась я.
– Уже нет, – выдала та не менее радостно.
И что ты ей сделаешь?
Поджав губы, вернулась к Косыгину.
– Спасибо, что встретил, Жень… Я, честно, не думала, что она снова столько сумок притарабанит…
– Да ладно, – хмыкнул, оглядывая весь этот гуманитарный груз. – Не пешком же пер! Покормишь, и будем в расчете.
– Конечно. Раздевайся, проходи.
Косыгин в еще более широкой улыбке расплылся. Мигом сбросил куртку, стянул ботинки, пнул их ногой к полке и уверенно шагнул вглубь квартиры.
Только успела закрыть дверь, он уже из кухни кричал:
– Рус до восьми сегодня?
Одно упоминание Чернова, и по телу резко побежала дрожь. На затылок надавило, словно агрессивным солнцем пригрело. Потяжелело в груди.
– Вроде да… – толкнула глухо, машинально растирая ладонями озябшие плечи. Прочистив горло, по стандарту добавила: – Если обойдется без экстренных вызовов.
– Эт понятно, – отбил Женя.
Едва я вошла в кухню, заострил на мне внимание. Не улыбался больше, просто изучал. Слишком долго изучал.
Я сдвинула брови.
– Что высматриваешь?
– Да так… – протянул тихо, не отводя глаз. – Никак не привыкну, что ты снова без живота.
Моргнула, не сразу сообразив, что он подразумевал… А когда сообразила, вспыхнула.
– Обычно так после родов и бывает, Жень, – засмеялась смущенно. – Живот пропадает.
Он кивнул и приподнял губы в улыбке.
– Ну да… – проговорил медленно, скользя по мне очередным оценивающим взглядом. – Не подумай… Ничего плохого не имел в виду… Ты и с животом была самой красивой девчонкой в академии.
– Скажешь тоже… – прошелестела я слегка задушенно.
И отвернулась.
Включила чайник, взяла кружку, налила в нее немного заварки… Задержалась на секунду. Достала доску, приготовила тарелку, порезала оставшиеся после завтрака Руслана блины, аккуратно разложила... Выключала засвистевший чайник, залила в кружку кипяток.
Подала все Косыгину.
– Я не шутил, – толкнул он неожиданно.
– Хорошо, хорошо… – согласилась беспечно, только бы не возвращаться к неловкой теме. – Расскажи лучше, что там с практикой?
– Мм-м… – выдал, откусывая первый кусок. Прикрыл в удовольствии глаза. – Ай-яй-яй, девушка мечты[1]… – затянул известную песню.
Фальшивил жутко. Я рассмеялась.
– Так что с практикой? – вернула его на грешную землю.
Он шумно выдохнул, на этот раз без привычной ухмылки.
– Да ничего хорошего, – протянул действительно без какой-либо радости. С легким раздражением и некоторым смущением. – Еще ни разу на выезд не взяли. Только бумажки по кабинетам разношу.
– Ну, не все сразу… – поддержала его искренне. – Все-таки это отдел по раскрытию тяжких преступлений.
– Угу. Если сейчас не накопычу, там после выпуска и останусь.
– Хорошо бы…
Косыгин кивнул. Откусил еще кусок. Медленно пожевал, словно бы обдумывая что-то.
– А вы… Что с Русом планируете? Получим дипломы, распределение… Свободные люди. Руководство академии потеряет свое влияние.
Я чуть сдвинула брови.
– Это ты к чему?
Женька усмехнулся, но в глазах вновь какое-то смущение промелькнуло.
– Просто излагаю по фактам… Что будет дальше – зависит только от вас.
– Руслан точно в СОБРе останется. А я пока не знаю… Тут хоть бы диплом успеть написать…
Женя вздохнул, разделяя мои тяготы. Снова взялся за вилку. Доедал молча, будто второпях.
– Блинчики – огонь, – похвалил, вставая из-за стола.
Я улыбнулась. Провела до двери.
– Звони.
– Ага, – махнула вслед, когда уже на площадку вышел. – Спасибо, Жень...
И закрылась.
Поспешила в спальню, зная, что пора кормить. Мама это тоже знала, но сына мне отдавала неохотно. Неугомонная.
– Такой он сладкий… Я бы с ним весь день сидела!
– Будет тебе… – улыбнулась я, усаживаясь в кресло.
Севушка, понимая, к чему идет дело, возбужденно заворочался, быстро нашел предложенный сосок и принялся ритмично чмокать. Мама еще немного поумилялась, наблюдая за ним, и, наконец, засуетилась над своими сумками.