Я поспешно кивнула.
– Так у вас бабушка с опытом, – заметила Маша. – Мало того что военный врач, так еще трех сыновей вырастила.
– И четверых внуков, – вставил хорошо знающий семью Черновых полковник Сарматский. – Сын Руслана – пятый.
– Верно, – подтвердила я без особой на то надобности.
Просто нервничала и не могла с этим ничего поделать.
Сарматский же откинулся на спинку стула, скрестил на груди руки и, сощурившись, выдал:
– Черновы даже плодятся дисциплинированно. По уставу.
Естественно, все прыснули смехом. Только мне не до веселья было. Ну, может, еще Руслану… Но на него я смотреть не могла. Так смутилась, что вся вспыхнула.
«Сын Руслана… Чернов… Его… Мой… Наш… Плодятся…» – мысли сбились, будто переваренные макароны.
– Наблюдал я за вами, пока танцевали, – продолжил Сарматский, к моему ужасу. – Вот это я понимаю боевой настрой. С таким накалом даже в засаде не замерзнуть.
И снова хохот. Я аж поежилась. Больше от неловкости, чем от неприятия, конечно. Но все же. Не понимала таких шуток. Покосилась на Руслана, не удержалась. Он как раз вскинул на Сарматского взгляд – жесткий, с холодком. Успела испугаться, что толкнет что-то резкое.
Но он отбил вполне сдержанно:
– Готовность номер один, товарищ полковник.
Сарматский хмыкнул, мотнул головой и разразился смехом. Остальные за ним.
Следом прогремел веселый тост Бастрыкина:
– Чтобы мы все были как автоматы: исправны, собраны и выносливы!
– Главное – без осечек! – подхватил Долженко.
– Ага, и чтобы дамы при нас были в той же готовности! – добавил Савин.
– Это уже как постараешься! – вставил Володин.
Каждую из этих реплик перемежевал смех. Вроде не так все откровенно и не о нас с Русланом, хвала Богу, а я все равно продолжала краснеть.
– Я сбегаю, позвоню… – шепнула всем сразу.
Но Чернов, придержав за руку, не дал подняться. Кожа под его ладонью вспыхнула. Секунда, и повело жаром до самого плеча. Грудная клетка отозвалась пульсацией. А сердце под ней… Пошло в разнос.
– Сейчас уже домой поедем, – выдал Руслан глухо.
Домой.
Вместе.
Как будто между нами все по-настоящему.
Я не ответила. Не пошевелилась. Застыла, будто он пригвоздил.
Пока Чернов не убрал руку.
– Товарищ полковник, – обратился к Сарматскому, поднявшись. – С вашего разрешения, мы с женой будем выдвигаться. Шутки шутками, а мелкому нужна мать.
Вот уж точно «шутки шутками»… А я почувствовала резкий прилив молока, едва Руслан это сказал. Грудь молниеносно заныла.
– Конечно, Чернов, езжайте. Ребенок важнее всего, – кивнул Сарматский.
Я встала. Взяла сумку.
– Володин, что ты молчишь? – толкнула мужа Маша.
– Ждем вас с мелким на майский сбор, – тут же напомнил он. – И без отговорок.
Мы с Русланом кивнули, пожелали всем приятного вечера и, попрощавшись, пошли на выход. И чем ближе была дверь, тем яснее я чувствовала, как нарастает напряжение.
Шаг за шагом. Взгляд за взглядом. Вдох за вдохом.
Глава 25. Вот она любовь окаянная
– Это необязательно, – убеждала Чернова, собирая Севу в больницу. Он в этот момент тоже одевался. Точнее – переодевался. Совсем близко. Но я больше не смотрела. Прятала глаза старательнее, чем когда-либо. – Ты ведь только с ночной. Зачем тебе ехать с нами? Это всего-навсего плановый прием. Поешь, поспи… Я сама справлюсь. На крайний случай Женька обратно заберет. Его спокойно отпускают на час-два, когда сильно надо.
– И что же он, интересно, говорит начальству? Куда ему так «сильно надо»? – выдал не только грубо, но и жестко. И тут же в более привычной манере отрезал: – Не обсуждается. – Пока я растерянно пыталась проанализировать сказанное, уже совсем ровно толкнул: – Где моя черная толстовка?
Со вздохом подошла к шкафу. Поглядывая на лежащего на пеленальном столике сына, осторожно зашерстила по полкам. Когда сама складываю вещи, знаю, что где лежит. Но вчера приезжала мама и внесла свою, несомненно, бесценную лепту. Все у нее просто: сунула толстовки Руслана за мои свитера, тогда как я сто раз просила класть на разные полки... Еле нашла.
Необходимость подойти к Чернову ощущалась чем-то непосильным. Он еще, как назло, стоял возле Севы. Голый по пояс. Не удержавшись, мазнула по рельефному торсу взглядом, едва остановилась рядом. Показалось, что обожглась. Сердце вмиг заколотилось. Нервно ткнула все еще аккуратно сложенную толстовку ему в руки. Он взял, но с места не сдвинулся.
– Снова шарахаешься? – толкнул глухо.
Я вздрогнула, вспыхнула и невольно вскинула взгляд. Не ожидала такого, вот и вытаращила глаза.