– Садись вперед, – скомандовал Руслан, едва подошли к машине. – Сзади заставлено. Я сумку с формой привез, забыл занести.
Я, естественно, замялась.
Забыл? Он никогда ничего не забывает.
Сидеть рядом с ним – пытка. Но был ли у меня выбор? Нет.
– А вдруг Сева капризничать начнет? – подала негромко, когда Чернов уже устраивал сына в подаренное дедушкой автокресло.
– Он уснет, как только тронемся, – отозвался спокойно. И, вскинув голову, посмотрел на меня поверх крыши. – Всегда засыпает.
Хлестнуло, конечно же. Не только той болью, которую я в себе из-за него взрастила. Но и тем самым пристрелочным взглядом, от которого у меня внутри каждая клетка превращалась в автономный ядерный реактор.
Неосторожно разорвав этот контакт, я поспешила сесть.
Уже в салоне, вытеснив из мыслей все связанное с Черновым, включая и тот факт, что он по сути находится сзади меня, судорожно перевела дух и снова нервно сжалась.
«Слушала» внутри себя марш, с помощью которого Рус часто успокаивал Севу, и потихоньку приходила в себя. Но стоило Чернову занять водительское место, напряжение взлетело до небес.
Двусторонне зафонило раздачами.
Как это останавливать? Ни его, ни меня не учили. Но мы старались. Первые пару минут поездки в салоне было так тихо, будто в засаде сидим. Молчал даже Всеволод.
Потом Руслан едва слышно прочистил горло и, поглядывая в зеркало заднего вида, бросил суховато:
– Что я говорил… Отрубился, как спецназ на выезде – быстро и четко.
Я посмотрела на засопевшего малыша, а после, буквально краем глаза, на Чернова, и тут же зажглась, как лампочка. Кожа запылала почти до боли, а внутри заходил тот самый ток, что дает свет.
Так что больше я не рисковала.
Ухватилась неверными пальцами за ремень безопасности и застыла, сосредоточенно глядя в лобовое окно. Так всю дорогу и просидела. Даже к Севе не оборачивалась, только бы не зацепить ненароком Руслана. Слава Богу, сын спал, пробок не было, и мы доехали, пусть и не без проблем, но быстро.
Всеволод проснулся, едва муж взял его на руки. А уж внутри медцентра… начал крутиться, извиваться, хныкать и сердито тужиться.
– Эй, «Добрыня», спокойно, – скомандовал Руслан, слегка покачивая. – Надо – значит, надо. Без паники.
У всех дети либо спали, либо тихо сидели… А наш разошелся своим лучшим генеральским криком. Естественно, все сразу же на нас уставились.
Я занервничала. Похлеще Севы, наверное.
Подавшись к Чернову, попыталась забрать сына. Но муж накрыл мою руку своей ладонью, сжал до теплого покалывания и сказал:
– Я разберусь. Займи пока очередь.
Когда он отошел, я еще пару секунд за ними наблюдала.
Чуть приподняв Севу, чтобы тому было видно его лицо, он тихо, но, как всегда, уверенно и даже как-то внушительно с ним заговорил:
– Так, боец, тут не штурмуем. Дома будешь орать сколько влезет, я разрешаю. А здесь: не подводи мать. Учимся культуре, понял? Дома – орешь. На людях – отбой.
Сева заморгал, внимательно разглядывая отца и вслушиваясь в голос. Не думаю, конечно, что понял, о чем тот говорил, но сами интонации его, очевидно, начали успокаивать. Чернов продолжал говорить, а сын все смотрел и смотрел, будто стараясь не пропустить ни слова.
Я заняла очередь, взяла в регистратуре карточку и, вернувшись к ним, с удивлением обнаружила, что сын начал расслабляться – кулачки разжались, морщинки разгладились, губки смягчились. А еще через минуту Сева и вовсе положил щеку Руслану на плечо, выдохнул и принялся «рассказывать» что-то на своем. Чернов замолчал, погладил малыша по спинке и ответно прижался к его головке щекой.
Это было… И мило. И сильно. Одновременно.
Как в нем срослись две роли – бойца и отца… Срослись намертво.
Как я не пыталась держаться отстраненно, внутри все опять разошлось волнами.
– Раздеть… Раздеть надо… – тихо выдохнула я, подходя ближе.
Встретились взглядами мельком, но и этого хватило.
Руки снова дрожали, когда, стараясь не касаться Чернова, аккуратно снимала с малыша шапочку и курточку. Дышала урывками, потому что воздух между нами, несмотря на наличие Севы и присутствие посторонних, неумолимо сгущался.
И тут пальцы Чернова снова коснулись моих.
Случайно.
Но будто специально.
Я так вздрогнула, что казалось, подпрыгнуло даже сердце. Грудь словно кипятком изнутри обожгло. С трудом справилась с собой.
Руслан же никаких реакций не выдал.