Я вспомнила все те мысли, что порой прорывались, заставляя представлять, каково это чувствовать все эти прикосновения снова. Но то была лишь фантазия. А сейчас – огонь.
Настоящий. Беспощадный. Сжигающий.
И пока я металась между естественным желанием выбраться и непреодолимой потребностью броситься в самое пекло, Чернов… толкнулся.
Резко. Грубо. Властно.
И вовсе не сонно… Не щадя.
Толкнулся, еще крепче вбивая свою жесткую и неумолимо мощную мужскую суть между моих ягодиц. Подействовало, словно шокер – от копчика до макушки прошило импульсом, который поджег все имеющиеся в организме нервные проводки. И в моем животе будто какую-то скрытую женскую капсулу разорвало. Из нее разлилось нечто невообразимо острое.
– Руслан… – простонала я.
А он… Тяжело выдохнув мне в затылок, снова так резко сжал грудь, что я задохнулась… И начал покрывать горячими, будто лихорадочными поцелуями мою шею.
В этот миг я уже не просто дрожала. Я вибрировала. И излучала энергию, как кабель высоковольтной линии.
Молоко стекало. По моему телу. По его пальцам. Ткань сорочки прилипла. Все стало мокрым. Раскаленным. Грязным. И неприличным.
Сердце лупило так, что глушило. И глаза замыливало.
Я сгорала от стыда.
Но остановить его уже не просто не могла. Не хотела.
Его плоть давила своей тяжестью. И этим будто гипнотизировала. Приглушала сознание совсем, как год назад. И с каждой секундой Руслан становился ближе – плотнее, глубже, реальнее. Словно бы врастая в меня, вычеркивал из памяти все – боль, обиды, страхи, переживания о будущем.
– Руслан… – повторяла, но уже не для того, чтобы разбудить.
Как будто цеплялась.
За него. За чувство безопасности. За страсть, которой хотелось отдаться без остатка.
И когда одна его ладонь – уверенная и требовательная – снова скользнула между моих ног, я не сопротивлялась. Молча разомкнула бедра и впустила.
И в этот самый миг… Пропитанную жарким, учащенным и неровным дыханием тишину разорвал детский плач.
Застыли оба. В одночасье.
У меня было ощущение, что меня выдернули из розетки и окатили ледяной водой.
Я не могла пошевелиться даже ради того, чтобы броситься к Севе. Губы, руки, плоть, запах… Весь Чернов еще был на мне.
В каждом биении сердца, которым я до сих пор не владела.
Воспротивиться попыталась, лишь когда Руслан разворачивал к себе. Но он был настойчив. Закончил маневр, и мы оказались лицом к лицу.
Столкнулись взглядами, лбами, дыханием.
Он прожег. Ужалил. Впился.
Искал ответы. Изнутри.
И… Полагаю, нашел.
После этого, задержав пальцы на моих щеках, выдохнул сквозь трескучее напряжение и отпустил.
Я подскочила, метнулась к кроватке и взяла Севу на руки.
– Тихо, тихо, мой хороший…
Слыша, как Руслан покинул спальню, успокаивая, прижала сына к груди.
Перевела дыхание, но… без облегчения.
Меня еще держало. Электричеством. Внутренним следом от него.
Что это было? Зачем он?..
Глава 28. Я за ним упаду в пропасть
Успокаивая Севу, пыталась успокоиться сама.
Но…
Сердце работало с чудовищной нагрузкой. Виски разрывало. А в животе и вовсе нечто немыслимое творилось – спазмы напоминали начало схваток.
Мое тело было поражено и физически, и психически.
Внутри кипело, а снаружи знобило.
Хотелось сбежать и спрятаться. От Чернова. От себя. От того, что только что произошло. И от того, как много это для меня значит.
А для него? Почему он?.. Неужели я ему интересна? Или это все же случайность?
Как теперь быть? Как разговаривать? Как смотреть в глаза?!
Это невозможно. Невыполнимо. Я не справлюсь.
А если Руслан снова что-то такое сделает? Я не смогу его оттолкнуть.
Он ведь прижимал меня так, будто никто другой в мире не нужен. Словно я та самая. Единственная. Его. Не просто мать его сына… Женщина. Женщина, которую очень хочется. С рубцами, всеми несовершенствами, подтекающим молоком.
Рус ведь не спал, как мне изначально показалось. Я точно это чувствовала – в движениях, поцелуях, дыхании, в том, как он содрогнулся, когда я простонала его имя.
Он все понимал. Осознавал.
И я раскрывалась, впускала, принимала… Как в последний раз. Как в самый первый.
Господи, мое сердце бахало с такой силой, словно меня вывели на плац перед целым отрядом и дали команду стрелять.
Я все еще горела. Не могла прекратить.
Не знаю, чего стыдилась больше.
Своих желаний? Его голода? Того, что меня так жадно хотели? Или того, что все в совокупности мне нравилось?
Хотя нравилось – слишком слабое слово.
Я почувствовала себя настоящей женой.
Как теперь возвращаться в рутину?